Кто и сколько инвестирует в ДПО
При достаточно скромном объеме российского венчурного рынка в целом в России до сих пор заключено крайне мало инвестиционных сделок в сфере ДПО (этот сегмент также называют EdTech). По данным «Исследования российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий», в течение трех лет, с 2014 по 2016 год, количество таких сделок не превысило 65. Единицы из них привлекли более $1 млн, меньше двух десятков составили более $100 000, а общий объем инвестиций в течение каждого отдельно взятого года ни разу не превысил $10 млн.
Компании, занимающиеся разработкой образовательных курсов, платформ и решений для дополнительного профессионального образования, приняли участие в 34 сделках того периода. Двенадцать состоялись с сервисами, обучающими взрослых иностранным языкам, меньше десятка — с проектами, ориентированными на международные рынки. Сумма привлеченных за эти годы средств, взятая из доступных источников, составила $12 млн. «Вначале венчурные инвесторы с энтузиазмом воспринимали образовательные технологии, однако это было тем, что можно назвать «фальстарт». Некоторые проекты, получившие хорошую поддержку от фондов, провалились или не оправдали ожиданий, потому что рынок не был готов, а также потому, что им недоставало специалистов», — вспоминает основатель «Нетологии-групп» Максим Спиридонов.
Первой крупной корпоративной инвестиционной сделкой со стартапом в сфере профессионального онлайн-образования можно считать совершенное в августе 2016 года поглощение образовательной платформы для разработчиков GeekBrains компанией Mail.Ru. Это событие было воспринято в среде инвесторов и предпринимателей как показатель далеко идущего интереса корпораций в этом секторе. «GeekBrains — это быстро развивающийся бизнес с большим потенциалом», — утверждал Александр Горный, директор по стратегии и анализу Mail.Ru Group. Согласно данным, представленным на сайте в мае 2018 года, на платформе зарегистрированы более 2,9 млн человек.
В августе 2017 года «Севергрупп» вложилась в «Нетологию-групп», а оценка компании, по разным источникам, составила $50–60 млн. Через четыре месяца после этого сооснователь группы Qiwi Сергей Солонин выкупил у издательства «Альпина» 35% проекта «Теории и практики», платформы-агрегатора лекций, мастер-классов, учебных курсов и конференций.
Одним из последних инвестиционных прорывов можно назвать покупку инвестфондами Baring Vostok миноритарной доли в сервисе по изучению английского языка SkyEng в январе 2018 года. Эксперты оценили стоимость компании в $100 млн: это рекорд не только для рынка дополнительного образования, но и для всего российского EdTech. По словам Александра Ларьяновского, управляющего партнера SkyEng, Baring традиционно вкладывается в компании с кратным годовым ростом и перспективами IPO: «Мы довольно долго общались с фондом до того, как состоялась наша сделка, и в течение этого времени нашей главной целью был стабильный рост от трех до пяти раз. Мы ее достигли».
Рост в ДПО
Несмотря на прогнозы, российский рынок EdTech в 2022 году продолжает показывать положительную динамику год к году, пусть и с замедлением. По оценке основательницы исследовательской компании Smart Ranking Дарьи Рыжковой, по итогам этого года рост суммарной выручки 100 крупнейших EdTech-компаний может составить 15–20% по сравнению с 2021 годом, а общий объем их выручки может вырасти до 83 млрд рублей. Для сравнения: в 2021-м рост выручек крупнейших EdTech-компаний России составлял около 70%, а их сумма — 73 млрд рублей. По оценке образовательной компании «Нетология», рост всего EdTech-рынка в 2022 году составит 20–25%, а его объем — 270 млрд рублей.
Самую активную динамику на этом рынке в 2022 году показывают дополнительное профессиональное образование (ДПО) и сегмент детского образования. Аналитики Smart Ranking отмечают, что эти сегменты растут быстрее всего рынка EdTech и являются наиболее устойчивыми в этом году. Согласно имеющемуся у Ultimate Education отчету Smart Ranking, рост ДПО в II квартале составил 23,47%, а детского образования — 22% год к году. По итогам II квартала дополнительное профессиональное образование также было самым крупным сегментом EdTech: на него приходилось больше трети выручки крупнейших компаний. При этом один из лидеров этого сегмента, компьютерная академия TOP, в II квартале вырос почти в два раза. По прогнозу аналитиков Smart Ranking, по итогам года ДПО вырастет на 30% .
На высокие темпы роста сегмента ДПО в этом году повлияли интерес россиян к смене профессий, особенно в IT-направлении, и общий уровень нехватки специалистов. По данным отчета консалтинговой компании Frost & Sallivan (есть у Ultimate Education), в начале 2022 года более чем 30 млн специалистам в России требовались профессиональная переподготовка или повышение квалификации. Традиционная система образования с такой задачей не справится, поэтому, по мнению аналитиков, спрос на ДПО на онлайн-платформах будет расти еще долго.
Как монетизируют образование
Флагманы сегмента предлагают главным образом полноценные образовательные платформы, в которые интегрирован широкий спектр обучающих решений: видеолекции, онлайн-тренажеры, формы обратной связи и другие. Вместе с тем выбор продуктов целевой аудиторией чаще всего определяется не столько таргетированием рекламных кампаний, сколько коммуникацией потенциального клиента с сотрудниками отдела продаж. Поэтому контентные решения должны быть достаточно гибкими для того, чтобы удовлетворять разнородные запросы целевой аудитории.
Модели монетизации в сегменте разнообразны: от прямых продаж (например, когда образовательный курс создается под конкретного заказчика или продается готовый курс по фиксированной цене) до подписок на контент или взимания платы за участие в онлайн-интенсивах. Средний чек за подписку на библиотеку контента от 700 до 2000 рублей в год в зависимости от сложности и специфики материалов.
В свою очередь, средняя годовая плата за полноценные онлайн-программы достигает 20 000 рублей при длительности курса около 40 часов. «Цикл жизни» клиента, по оценкам игроков рынка, в большинстве случаев не превышает четырех месяцев, в лучшем случае — полугода. Как отмечает Алексей Полехин из «Нетологии-групп», 20% слушателей продолжают обучение по завершении первой программы, к третьей и четвертой воронка сужается до 5%.
Во взаимодействии с бизнес-клиентами предусмотрены те же модели монетизации, однако средний чек при покупке отдельного продукта в разы выше, чем в сегменте b2c, то есть в секторе прямых продаж обучающимся. Бизнес приобретает подобные курсы для обучения большего числа пользователей, а значит, поставщики могут больше заработать на таких клиентах. Кроме того, корпоративные заказчики нередко нуждаются в пакетных решениях, включающих целый комплекс образовательных механик вкупе с системами управления и сопровождения. Такие продукты требуют индивидуального подхода, а средний чек по ним существенно выше — около 200 000 рублей за проект.
Лакуны рынка
При всей кажущейся развитости рынка ДПО на нем еще сохраняются весьма значимые неразвитые сегменты. Один из них — это жители малых городов и поселков, для которых зачастую не существует ни офлайн-обучения, ни онлайн, ни интернета как такового. С таким случаем столкнулась москвичка Анна Клепиковская, которая, имея образование МГУ и МИРБИС, оставила работу в крупной компании и открыла экоотель в Архангельской области. «Когда мы переводили сотрудников с бумажных записок гостей в Excel, одна сотрудница уволилась, сказав: “Я не буду этого делать”», — рассказывает Анна. То есть в этой глубинке нет офлайновых курсов Word и Excel, а в онлайне никто из местных учиться не будет. Да и интернет там работает нестабильно, клиенты, в том числе из Москвы, предпочитают решать вопросы по телефону, хотя есть сайт. В то же время Анна вынуждена решать вопросы ДПО для работников отеля, поскольку базовое профобразование не отвечает требованиям туристического бизнеса: «Мы не понимаем, куда направить официантов на обучение. А наши повара выходят из училищ, совершенно не готовые работать с современными автоматами, гостями, их всему приходится переучивать». Обучение происходит офлайн: шеф-повара из Архангельска и Москвы проводят мастер-классы, а официанты и администраторы ездят в Сочи, чтобы посмотреть, с точки зрения проживающих, как там поставлено обслуживание.
Второй полупустой сегмент ДПО — это образование для начинающих бизнесменов. Социальный предприниматель Наталия Дронова считает, что на рынке остро не хватает программ, которые готовят таких, как она, людей к стартапам. У нее тоже нет проблем с базовым образованием: французский колледж при МГУ, Сорбонна, участие в отдельных бизнес-проектах. Но когда она затеяла проект «Береста» по производству керамических кружек, оформленных берестой, с использованием труда глухих и слабовидящих, имеющихся знаний оказалось мало. «Ты бесконечно сидишь на форумах в интернете, спрашиваешь разных поставщиков, которые являются, по сути, твоими конкурентами и более успешны, бесконечно анализируешь, смотришь, как они себя позиционируют, обращаешься за советами в Центр поддержки экспорта. К сожалению, вариант пойти поучиться куда-то не всегда работает, потому что предпринимателю надо деньги зарабатывать». Выходом для нее стали акселераторы, которых она прошла несколько. Однако акселераторов не хватает: большую долю среди них занимают цифровые, а обычные зачастую организованы по вузовским лекалам, на основе вебинаров столичных профессоров, без индивидуального сопровождения каждого проекта.
Будущее дополнительного образования
По мнению Алексея Соловьева, венчурного инвестора, управляющего фонда Skolkovo Digital и партнера компании iTech Capital, последние сделки оказали серьезное влияние на венчурный климат в российском онлайн-образовании: «Несколько лет назад был отток интереса к EdTech, но сейчас все возвращается».
Некоторые российские стартапы в сфере дополнительного онлайн-образования с базой клиентов до нескольких миллионов человек заняли прочные позиции на международном рынке. Среди наиболее заметных примеров: платформа для создания онлайн-курсов Coursmos, сервис по ежедневному освоению английского языка Easy Ten и платформа по поиску репетиторов Preply.
Партнер по образовательным проектам Genome Ventures Анна Шайхутдинова считает, что в сфере самостоятельного обучения уже наметился спад. «Мы не инвестируем в это направление. Использование виртуальной и дополненной реальности в обучении и оценивании, новые технологии оценки способностей, персонализированное образование, обучение по запросу для взрослых — это то, что, на наш взгляд, обладает большим потенциалом», — заключила Шайхутдинова.
В кулуарах конференции по онлайн-образованию EdmarketConf 2018, которая прошла в подмосковном Сколкове в апреле, профессиональному образованию сулили развитие обучения «профессиям будущего», то есть тем специальностям, которые будут востребованы в ближайшие 20–25 лет. Работа с аналитикой, цифровой маркетинг и программирование уже стали самыми популярными специальностями среди молодежи, которая чувствует себя комфортно в цифровой среде.
Все больше упоминали «неповоротливость» решений SAP и других гигантов, доминирующих на рынке платформ для дополнительного образования, конкуренции со стороны небольших компаний вроде GrowTalent, «Эквио» и других. Говорили о том, что первым нужно будет объединяться со вторыми, интегрировать более современные продукты в собственные системы или создавать образовательные маркетплейсы-конструкторы.
Выживают на свои
С начала 2022 года на EdTech-рынке, естественно, снизилась инвестиционная активность. По данным исследования Venture Guide, венчурные инвестиции в России в этой сфере за январь-ноябрь упали на 81% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. За эти месяцы на рынке произошло 12 сделок на общую сумму $27,1 млн. Самые крупные инвестиции: $9 млн вложено в онлайн-школу программирования для детей Kodland, 520 млн рублей — в платформу для профориентации «Профилум», 500 млн рублей — в Ultimate Education.
В целом у EdTech-отрасли сравнительно низкая база. Это молодая сфера, поэтому даже одна-две крупные сделки могут кардинальным образом повлиять на общую динамику. Для примера: в прошлом году общий объем венчурных инвестиций оценивался в $149,2 млн, согласно VentureGuide. При этом 63% ($95 млн) общего объема пришлись всего на три сделки: $50 млн в GetCourse, $35 млн в Novakid и $10 млн в «Алгоритмику».
Мы связываем текущее падение инвестиций в EdTech с несколькими важными трендами. Во-первых, изменился инвестиционный ландшафт — из России ушли международные инвестиционные фонды. После двукратного роста, до $48,5 млн, в 2021 году объем сделок в сфере образования с иностранным участием в 2022-м упал до $9 млн, согласно VentureGuide. При этом доля иностранных инвестиций в общем объеме инвестиций в EdTech сохранилась на уровне 32–33%: сократился прежде всего объем вложений.
В результате российские проекты, которые планируют развитие на локальном рынке, оказались ограничены в выборе: либо привлекать инвестиции от крупных локальных инвестиционных фондов и частных инвесторов, либо искать крупного стратегического инвестора в лице корпораций. Рассчитывать на иностранные инвестиции сейчас могут только бизнесы, которые полностью находятся за пределами России и имеют валютную выручку.
Здесь важно отметить, что активность инвесторов — корпораций в сфере EdTech тоже снизилась. Последние несколько лет на рынке происходила консолидация вокруг крупных экосистемных игроков, включая образовательные и IT-корпорации. Одним из наиболее активных инвесторов в 2019–2021 годах был холдинг VK (ранее Mail.ru Group), который инвестировал в Skillfactory, «Алгоритмику», «Учи.ру» и другие проекты. В этом году корпорации сфокусировались на текущих проектах, адаптации стратегий и продуктовых линеек.
Как следствие, мы в Ultimate Education в 2022-м заметили повышенный интерес образовательных стартапов к поиску инвестиций. Но у проектов изменились цели, под которые они ищут средства. Раньше EdTech-проекты привлекали инвестиции для масштабирования на новые, в первую очередь международные рынки. Сейчас они сосредоточились на трансформации текущей модели, адаптации маркетинговой стратегии и борьбе за удержание клиента на локальном рынке.
Изменились и подходы инвесторов, включая наш холдинг. Если раньше при выборе проектов на первый план выходили долгосрочные перспективы и потенциал капитализации бизнеса, то сейчас инвесторы смотрят в первую очередь на показатели текущей и прогнозной рентабельности.
Самые популярные направления
Сложность рынка состоит в том, что под определение «дополнительное профессиональное образование» попадает множество сущностей. Это курсы повышения квалификации, корпоративное обучение, курсы MBA (то есть магистров делового администрирования), программы повышения квалификации в российских и зарубежных университетах онлайн и офлайн, массовые онлайн-курсы (Coursera, edX и другие), семинары, тренинги, стажировки и даже языковые курсы.
Такое разнообразие форм и содержания обучения — сегодняшний запрос специалистов и руководителей. 12% из них сетуют на недостаточное знание иностранных языков, 11% — на нехватку правовых знаний, еще 9% хотели бы освоить специализированные компьютерные программы и основы программирования. Остальные востребованные знания лежат в областях бухгалтерии и экономики, компьютерной грамотности, психологии и навыков ведения деловых переговоров, менеджмента и управления.
По данным исследования «Нетологии», рынок дополнительного профессионального образования на конец 2016 года оценивается в 105,1 млрд рублей. Средний чек по всем офлайновым программам обучения в 2016 году составлял 25 800 рублей для индивидуальных слушателей̆ и 9700 рублей для корпоративных клиентов. Доля денег, потраченных на ДПО самими слушателями, к 2021 году составит примерно 66,3 млрд рублей, еще 37,6 млрд рублей — потенциальные затраты компаний на обучение сотрудников.
Виртуально-интеллектуальные новшества
Ответом со стороны образовательных площадок ДПО на стремительно расширяющийся и усложняющийся рынок становится, судя по всему, не только наращивание количества программ, но и качественные изменения технологий и методик обучения. Первое, что можно отметить и что произошло буквально на наших глазах за последние годы, — это превращение дистанционного метода обучения из модного, но локального трека в почти рутинную вузовскую технологию.
Толчок к взрывному росту онлайн-обучения пришелся на пандемийный год, когда нельзя было собирать студентов в аудиториях, хотя технологические возможности онлайн-образования появились раньше. «В 2020 году, в период самых жестких ограничений, когда нельзя гарантировать слушателям проведения занятий в классе, мы перенесли начало учебного процесса на следующий год. Но в дальнейшем программа перешла на смешанный формат обучения: часть студентов находится в аудитории, а другая часть принимает участие в занятии онлайн», — рассказывает Василий Солодков, директор Банковского института НИУ ВШЭ.
В НГУЭУ считают, что современные технологии: онлайн-обучение, видеозанятия, мобильные курсы, применение технологий дополненной реальности — создают для ДПО «колоссальные возможности». В «NI-Политехник» за счет запуска дистанционного обучения привлекли на свою площадку целые группы китайских студентов, кроме того, появились новые категории слушателей: вуз стал обучать преподавателей внедрять дистанционные образовательные технологии, позволяющие не только изучать через интернет теорию и практиковаться в программировании, но и удаленно проводить измерения с реальными лабораторными установками. «Как показал наш собственный опыт, студентам даже интересно, сидя дома, управлять измерительными приборами, расположенными в лаборатории университета. Причем самостоятельные задания можно выполнять в любое удобное время, так как оборудование включено круглосуточно», — уточняет руководитель Андрей Медведев.
Дело в том, что дистанционное образование востребовано у работающих людей не только из-за невозможности посещать занятия очно, как это было в пандемию, но и по другим причинам. «Сейчас очень популярным стало обучение на онлайн-программах, что позволяет слушателям экономить время, и обучаться по индивидуальному графику», — замечает Ксения Стрелец, директор ЦДПП ИСИ. Это подтверждают и в «Нетологии», где приводят статистику распространения очных онлайн-программ магистратуры, разработанных вузами совместно с EdTech-компаниями или самостоятельно: таких предложений на рынке с 2020 года появилось уже около 30. «Они дают возможность обучаться востребованным специальностям без необходимости переезжать в крупные города и эффективно совмещать учебу с работой», — поясняет Ольга Сохнева, руководитель направления «Высшее образование».
В целом, как показывает исследование российского рынка онлайн-образования, проведенное «Нетологией», в последние три года доля людей, обучавшихся дистанционно, увеличилась почти в три раза — с 14,5 до 41,3%. А за последний год онлайн-образование количественно обогнало традиционный формат — его получали 41,2% респондентов против 28,5% в офлайне. В целом затраты на онлайн-ДПО в 2021 году превысили затраты на офлайн ДПО: первые составили 226 млрд рублей, а на второе — 213,7 млрд.
Но развитие онлайн-образования, судя по всему, этим не ограничивается, и сегодня в ДПО происходит переход к еще более продвинутым и изощренным технологическим возможностям на основе онлайна — инструментам виртуальной реальности и искусственного интеллекта (ИИ). Так, в супермаркетах «Перекресток» нашли способ обучать сотрудников торгового зала прямо на рабочем месте — с помощью VR-очков (подробнее см. «Виртуальная реальность — эффективный инструмент обучения сотрудников в розничной сети «Перекресток», стр. ???).
В НИУ МЭИ для слушателей из числа сотрудников «Мосэнерго» в целях наглядности визуализировали в виртуальном пространстве паровой котел. Здесь же в ближайшее время планируют запустить совместно с EdTech-компанией CDO Global обучение с применением ИИ и голосового интерактивного помощника. Дело в том, что и в аудитории лекцию слушать несколько скучно, а уж в удаленном режиме, прослушивая записи, совсем легко отвлечься от того, что там вещает говорящая голова. В МЭИ решили бороться с этим, создав цифрового двойника преподавателя, с которым можно общаться в интерактивном режиме благодаря цифровому помощнику. Предполагается, что, имея возможность общаться с лектором, пусть и в ипостаси ИИ, слушатель с большей вероятностью увлечется предметом. Кроме вовлеченности в процесс эта интерактивная технология, как предполагается, усилит индивидуализацию обучения и обратную связь о качестве преподавания.
Характерно, что МЭИ пытается нивелировать недостатки дистанционного обучения — в данном случае с помощью дополнительных онлайн-технологий, имитирующих преимущества традиционного формата. И в этой попытке МЭИ не одинок. «Нетология», создававшаяся изначально как образовательная онлайн-платформа, тоже стремится дополнить процесс обучения методами, характерными для офлайн-занятий, — с целью формирования у студентов чувства учебы в коллективе. «Мы уделяем большое внимание взаимодействию студентов между собой, с преподавателями и командой сопровождения. В учебный план внедрены различные форматы групповой работы, с каждой группой работает комьюнити-менеджер и координатор, которому можно задать практически любые вопросы в режиме 24/7» — разъясняет Ольга Сохнева.
Ускоренное взросление
В целом отечественный EdTech-рынок достаточно быстро адаптировался к новым условиям, перестроил свои продуктовые и маркетинговые стратегии. Правда, полностью восполнить нехватку трафика так и не удалось: в отчете Smart Ranking игроки фиксируют итоговую потерю до 30% аудитории, до которой не удается дотянуться доступными маркетинговыми инструментами. Поэтому значительно выросла важность комьюнити и эффективных каналов привлечения органического трафика.
В результате всех этих перемен у всего рынка произошло ускоренное взросление. Главными изменениями при этом стали:
Локализация активов. Многие компании российского EdTech-рынка вынуждены были (во всяком случае, на время) отказаться от своих мировых амбиций и заморозить либо отделить зарубежную экспансию от основного российского бизнеса. Например, в III квартале 2022 года Skyeng приостановила рекламные кампании в Европе и сконцентрировалась на России и СНГ. В целом страны СНГ стали основным направлением зарубежной экспансии. Среди компаний, которые активно развивают присутствие там, — Skillbox, Ultimate Education, «Яндекс Практикум», «Алгоритмика» и др.
Часть компаний, однако, продолжили экспансию за пределы СНГ, в основном в дружественные страны. Например, российская IT-школа Rebotica начала работать в Индии, а образовательная платформа GetCourse — в Индии и Бразилии. Кто-то (например, школа цифровых профессий Refocus в Юго-Восточной Азии) запускал образовательные проекты сразу за рубежом.
Фокус на прикладные направления и IT. Уже в марте-апреле игроки EdTech-рынка заметили увеличение спроса на IT-курсы на 30–50% по сравнению с докризисным периодом. По данным мобильных операторов, с января по середину августа интернет-трафик в сервисах по обучению IT-специалистов вырос на 87%. Повышенному интересу к получению IT-профессий в этом году способствовали сравнительно стабильный спрос на айтишников, высокий уровень зарплат в этой сфере, возможность трудоустройства в аккредитованные IT-компании и наличие формата удаленной работы.
Cпрос вырос не только на IT-специальности, но и на прикладные программы в целом. Поэтому компании активно наращивают свои доли в этой сфере. Мы в Ultimate Education заметили увеличение спроса на разработку игр и диджитал-дизайн. Кроме того, в этом году видим повышенный интерес к психологии — увеличился спрос на получение психологических профессий, а также на корпоративную психологическую помощь. На фоне новостей об импортозамещении сохранился и даже вырос спрос на профессии в сфере модного бизнеса и производства.
Рост интереса к офлайн- и гибридным форматам. Крупные игроки рынка активно запускают гибридные форматы обучения (офлайн + онлайн) для расширения аудитории, повышения лояльности и вовлеченности студентов. Одной из первых среди игроков EdTech-рынка в офлайн вышла образовательная платформа Skillbox. Компания выделила в отдельное бизнес-направление офлайн-школы и приобрела миноритарную долю школы рисования Grafika. По итогу сделки компании создают совместное предприятие и планируют развивать креативное сообщество в регионах. За 2022 год компании уже открыли семь офлайн-пространств под брендом Skillbox.
Хороший рост на рынке показывают и гибридные буткемпы (лагеря с интенсивным обучением для программистов. — Forbes). Elbrus Bootcamp в 2022 году увеличил выручку почти в два раза. В «Яндекс Практикуме» в декабре также отмечали увеличение спроса на этот формат в два раза с момента запуска в августе. В компании прогнозируют еще больший рост в ближайшие годы.
Тренд на прозрачность результатов обучения и изменение карьерной траектории. Вслед за изменением потребительского поведения игроки EdTech-рынка стали делать акцент на индивидуальные образовательные траектории. Например, тот же Skillbox представил образовательные продукты с нелинейным обучением — пользователь выбирает задачу, решает ее, собирает баллы и переходит на следующий уровень. При этом студент сам определяет последовательность решения задач и может пропускать их. Такой подход позволяет сделать массовые EdTech-программы актуальными для специалистов с разным опытом и входными данными.
Короче, конкретнее, актуальнее
На фоне неспешной раскачки вузовского ДПО впечатляюще растет спрос на услуги альтернативных образовательных платформ. Речь идет в первую очередь об онлайн-курсах повышения квалификации и переподготовки, которые в пандемию стали мейнстримом. Если весь рынок ДПО в 2020 году немного просел, то интернет-сегмент, наоборот, вырос на 140%, его доля увеличилась с 13,5 более чем до 20%, а объем составил, по минимальной оценке, около 27 млрд рублей.
Популярность онлайн-обучения объясняется рядом причин. Нарастает потребность людей, особенно молодых, вписаться в современный технологический уклад, освоив интернет-профессии. Кроме того, онлайн-курсы, исторически возникшие как сугубо прикладной формат, быстро обучающий конкретным навыкам, скажем программированию, привлекают молодежь именно нацеленностью на практику. Наконец, в локдаун, когда предложение обычного профобразования было практически обнулено, ведущие онлайн-платформы пошли в смежные ниши за счет программ MBA, soft skills и даже высшего образования, привлекая тем самым новую большую аудиторию.
Бурное развитие переживает еще более молодой сегмент рынка ДПО, связанный с так называемыми креативными индустриями. «Молодежь везде тусит, учится, ищет новые формы, ищет вакансий. Они ищут вакансии в современном искусстве, хотят стать архитекторами-урбанистами, деятелями fashion-индустрии, новых медиа, они хотят работать в музее “Гараж”, в котором огромный конкурс кандидатов на вакансии», — рассказывает Светлана Герасимова.
К этой нише образования относятся также направления, связанные с личностным и духовным ростом, ЗОЖ, красотой и уходом за собой, хобби, досугом. «Это все комплекс личностно-профессиональных компетенций, который для людей сейчас очень важен. И рынок, конечно, реагирует, — продолжает Светлана Герасимова. — Например, потребность в уединении, нахождении себя, самопознании. Кто бы мог представить, что люди поедут группой в Подмосковье на пять дней, чтобы помолчать. А они уезжают».
Дополнительную привлекательность семинарам, мастер-классам, тренингам по всевозможным «мягким» навыкам придает их относительно невысокая стоимость. Но за счет очень широкого охвата аудитории рынок достигает объема, сопоставимого с онлайн-обучением, — до пандемии он оценивался в 21 млрд рублей.
К числу альтернативных образовательных платформ относятся и узкоотраслевые вроде упомянутого Fashion Hub, а также Школы экологических компетенций при Российском экологическом обществе. По словам ее научного руководителя Михаила Пономарева, аудитория их тренингов постоянно растет. Слушателей — руководителей и специалистов предприятий-природопользователей — привлекает возможность получить эксклюзивные, более углубленные знания и навыки по управлению экологическим рисками, социально-экологическими конфликтами, инвестициями в области устойчивого развития и др., чем в обычных вузовских программах. К тому же эти знания и навыки преподаются в разных формах — в виде модулей различного объема и глубины, «экозавтраков», очно или дистанционно.
Бизнес-тренер Маргарита Иванова считает, что альтернативные формы ДПО набирают обороты, поскольку «преподаватели сами любят свое дело — живые, заряженные, вовлекающие». Этим, по ее мнению, они выгодно отличаются от многих официальных вузовских преподавателей, которые усыпляют студентов лекциями по бумажке.
При всей динамичности, многообразии и несомненной пользе от «быстрых» форматов ДПО специалисты все же отмечают и ряд органически присущих им недостатков. По мнению Анны Грибановой, чрезмерная ставка на коммерциализацию и приток некомпетентных людей способствует выводу на рынок сырых обучающих продуктов, из-за которых падает доверие потребителей к рынку в целом. «Отчасти ситуация напоминает рынок “Лужники”, когда продавцами становились все — и ученые, и бывшие студенты», — говорит она. Относительно онлайн-обучения Анна Грибанова замечает, что эффект от него неоднозначный. Смешанные формы обучения предъявляют гораздо более высокие требования к самоуправлению участников, к их уровню осознанности и волевым качествам. «Мы получили доступ к более разнообразным источникам информации, но более совершенными людьми мы не стали. Люди хотят получать удовольствие и начинают избегать ситуаций, связанных с волевым усилием и любым напряжением. Статистика массовых онлайн-курсов показывает отсев на уровне 96–97 процентов», — заключает она.
Впрочем, у офлайновой аудитории тоже есть трудности с интеллектуальным напряжением. «Я на одной программе получил фидбек: “Дорогой профессор, прекрасный был семинар, единственное, чего мне не хватило, — вы не объяснили, как я все это могу использовать в моей личной практике”. Поэтому я стал в последнее время объяснять взрослым людям, слушателям Executive MBA: когда я вам читаю лекцию, я даю вам информацию, а что дальше происходит с этой информацией, в значительной степени зависит от вас. Если вы начинаете обдумывать, критиковать, задавать мне вопросы, вы с этой информацией начинаете работать, и постепенно она превращается в знание», — рассказывает Сергей Филонович.
Проблема отсутствия осознанности, критического мышления у студентов гораздо глубже и касается, скорее, низкого качества базового образования — школьного и вузовского. Но компенсировать это за счет ДПО очень трудно. Как рассказывает Татьяна Сорокина, директор фирмы «Юнит-Консалтинг» и преподаватель МИРБИС, когда ее слушатели программы MBA пишут дипломные работы, становится очевидной разница в базовой подготовке: «Уровень дипломов разный, как ни крути. Хорошее базовое образование дает культуру, комплексность мышления».
Геннадий Константинов, профессор НИУ ВШЭ и ведущий авторского семинара «Личная стратегия», кроме всего прочего, видит проблему в отсутствии у взрослых людей стратегических навыков, которые наполняют жизнь смыслами, в отличие от профессиональных навыков, наполняющих жизнь деятельностью. «Для того чтобы обрести стратегический навык, необходим очень широкий спектр знаний. Люди, которые обращаются к тренингам, как-то это чувствуют, но сами по себе тренинги не позволяют собрать эти знания в системную картину. Отсюда и шараханья, все ринулись получать дополнительные навыки, подключаются к бесконечным вебинарам, курсам — один заканчивают, другой начинают».
Все стремятся заработать на корпорациях
С наступлением экономической рецессии в 2014–2015 годах на рынок корпоративного образования двинулись b2c-компании. Тогда рынок образовательных услуг для конечных пользователей испытал спад как минимум в денежном выражении. Отдельные бизнес-модели, среди которых был «чистый MOOC» (массовые онлайн-открытые курсы), в изменившихся условиях оказались недостаточно эффективными с точки зрения монетизации. В 2017 году тенденция стала более отчетливой, еще сильнее она проявится в 2018 году.
Часть компаний, работавших ранее только в b2c-сегменте (Geekbrains, «Универсариум», Lingualeo, Wikium), сохраняет фокус на развитии продуктов для конечных потребителей, другие окончательно мигрируют в b2b. К примеру, платформа Uniweb, занимающаяся цифровизацией академического образования в связке с крупнейшими вузами, в 2014 году мигрировала в корпоративный сегмент: теперь она разрабатывает курсы для крупных компаний и развивает b2b-сервис JetSkills, который предназначен для персонализированного развития сотрудников.
Многие компании адаптируют свои продукты под обучение сотрудников компаний с учетом отраслевой специфики — к примеру, Skyeng, обучающий клиентов иностранному языку. Быстрое изменение образовательного контента под специфические сферы деятельности часто оказывается не под силу офлайн-игрокам ввиду методологических и технических особенностей преподавания.
Что будет дальше
В 2023 году образовательный рынок, вероятно, ожидает возобновления M&A-активности (по слияниям и поглощениям. — Forbes). Движение в этом направлении уже идет. Например, в сентябре стало известно, что группа компаний «Просвещение» планирует M&A-сделки на EdTech-рынке, преимущественно в сегменте детского образования. Холдинг Ultimate Education в IV квартале 2022-го приобрел контроль в Moscow Digital School и увеличил свои доли в нескольких проектах до контрольных.
Несмотря на общее падение инвестиционной активности, есть предпосылки для того, чтобы прогнозировать ее восстановление в 2023-м. Сохранению интереса венчурных инвесторов к EdTech будут способствовать высокий спрос на переквалификацию в России, перспективы ускорения все еще невысокого проникновения онлайна и положительная динамика рынка. Среди макротенденций на мировом уровне эксперты также отмечают рост спроса на повышение квалификации в удаленных и смешанных форматах обучения.
2022 год показал, что в сильной позиции на рынке окажутся рентабельные проекты с устойчивыми бизнес-моделями, где рост происходит за счет реинвестирования чистой прибыли. Венчурные модели, в которые необходимо постоянно докладывать инвестиции, скорее всего, уйдут в прошлое не только в России, но и в мире. На рынке останутся только рентабельные компании с готовым продуктом — именно им будет проще привлекать капитал в последующие годы. В 2023-м мы увидим еще более скрупулезный подход инвесторов к выбору проектов и продолжение адаптации игроков рынка к новым реалиям.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора
Кто зарабатывает на обучении
Игроков рынка можно поделить на две категории. В первую входят вузы и государственные учреждения, для которых курсы повышения квалификации — дополнительный заработок. Их образовательный продукт вырастает из академических курсов, которые читают преподаватели вуза. К примеру, двухлетние курсы по MBA стоимостью до 1 млн рублей предлагает Школа бизнеса и международных компетенций МГИМО. Сегодня этот университет предлагает программы дополнительного образования, разработанные с другими игроками рынка, к примеру, MBA-курс «Цифровая экономика» в партнерстве с МФТИ.
Вторая — компании, предлагающие бизнес-образование, курсы по обучению современным профессиям, которым не учат в вузе, а также узкоспециализированные курсы по приобретению прикладных навыков в той или иной профессии. Для того чтобы сделать свой продукт востребованным в борьбе с университетскими брендами, этот сегмент предлагает интенсивы с экспертами рынка, дипломные проекты, реализуемые на практике, а зачастую и стажировки с последующим трудоустройством.
Для примера: полугодовая программа «Директор по интернет-маркетингу» с тремя очными занятиями в неделю с преподавателями руководителями бизнес-подразделений EBAY Россия, Mail.Ru и Ozon обойдется слушателю в 160 000–200 000 рублей. Для организаторов подобных курсов предлагаемый продукт — основной вид бизнес-деятельности.
Вузы просыпаются
Впрочем, корпорации зачастую создают собственные центры обучения не от хорошей жизни, а потому, что на рынке ДПО нет адекватного предложения. Уральская горно-металлургическая компания, к примеру, полностью отказалась от услуг вузовского ДПО и открыла собственный технический университет — с программами высшего образования, ДПО и даже с научным центром (см. «Обучение с научно-практическим уклоном»). Как говорит Мария Терентьева, «учебные заведения могут дать лишь общие знания по профессии, а нам нужны знания, адаптированные к нашей компании».
Впрочем, претензии к вузовскому ДПО имеют не только отдельные корпорации, но и целые отрасли.
Одним из вопиющих случаев нестыковки между потребностями экономики и возможностями системы образования служит ситуация в модной индустрии. Компаниям, работающим в отрасли, не под силу самим организовывать серьезное обучение сотрудников, а то, что предлагают учебные заведения, не отвечает запросам рынка. По словам Георгия Ростовщикова, вузы скованы по рукам и ногам образовательными стандартами — архаичными и жесткими, в результате программы не связаны с практикой производства и бизнеса, учебно-методические центры разного уровня профобразования разобщены и не учитывают, что в современной fashion-индустрии текстильная, легкая промышленность, а также ритейл представляют собой единое целое. В итоге активисты отрасли инициировали создание на базе факультета экономики, торговли и товароведения РЭУ имени Г. В. Плеханова центра развития компетенций в области fashion-индустрии и fashion-ритейла — Fashion Hub Russia. В центре читается более двух десятков программ с привлечением ведущих российских и мировых экспертов в индустрии моды. Например, самый популярный курс среди владельцев бизнеса и руководителей ритейла — «Управление fashion-ритейлом», где разбираются все составляющие этого бизнеса — от стратегии, финансов, производства, маркетинга и товароведения до брендинга, байинга, мерчендайзинга, трендов, продаж, сервиса, цифровых технологий, устойчивого развития и делового этикета. «Этот уникальный курс дает исчерпывающие ответы на всевозможные вопросы слушателей и позволяет, с одной стороны, пересмотреть стратегию развития бизнеса и понимать, куда двигаться в условиях турбулентного рынка, с другой — грамотно выстроить и оценить работу всех этих направлений», — рассказывает Георгий Ростовщиков.
Об отсталости методик, негибкости вузовской системы ДПО говорят другие эксперты. По мнению Инны Барановой, декана факультета управления университета «Синергия», «результаты ДПО не всегда соответствуют ожиданиями целевой аудитории сегодня». К примеру, одним из запросов современного бизнеса и отдельных людей является индивидуальная траектория обучения. Это завязано на личные карьерные планы и корпоративные стратегии развития персонала. Но содержание программ ДПО, напротив, отличается усредненностью, не учитывающей предыдущее образование и профессиональный опыт обучающегося. Кроме того, они грешат узкими временными рамками, позволяющими пройти только базовые блоки теории и практики, что может привести к пробелам в подготовке. В программах отсутствует кейс-банк, и студент не может получить необходимый ему инструментарий с пошаговой инструкцией применения.
Не всегда актуален и предлагаемый вузами набор направлений ДПО, с акцентом на узкопрофессиональной подготовке. Между тем потребности бизнеса, производства зачастую связаны с новыми компетенциями людей. Так, в «Институте Тренинга — АРБ Про» отмечают рост спроса на курсы управления изменениями не только для менеджеров, но и для рядовых сотрудников. Кроме того, многие люди стремятся повысить свои личностные навыки, например навыки жизнестойкости. «Это не про стрессоустойчивость, не про оперативную саморегуляцию. Это про ресурсы личности, которая не теряет присутствия духа, даже попадая в шторм», — поясняет Анна Грибанова. По ее словам, растет также спрос на развитие когнитивных компетенций. — Это не столь прагматично, как развитие навыков продаж или переговоров, но эти программы посвящены очень важным вопросам: как мы мыслим, как мы можем преодолевать ограничения собственного мышления и более продуктивно использовать его естественный механизм».
Особенно контрастируют вузовские подходы к ДПО с культурой молодого поколения, выросшего со смартфоном в руке. «Молодежь ищет новые формы, у них более клиповое мышление, они тяжело воспринимают теоретические изыски, и с ними надо действовать легче», — уверена Светлана Герасимова. По ее мнению, вузам мешает зарегулированность. — В вузах ДПО регулируется чуть ли не так же, как высшее образование. Это совершенное безумие: пока они программу утверждали, рынок уже вперед ускакал».
Впрочем, нельзя сказать, что вузы равнодушно взирают на то, как рынок ДПО обходит их стороной, оставляя где-то на обочине. В университете «Синергия» рассказали, что стараются насыщать свои программы практическим опытом, сотрудничая с крупными компаниями. Кроме того, чтобы уйти от усредненности обучения, используется модульный подход: программы формируются из готовых модулей на основе рейтинга надпрофессиональных компетенций, оценки нагрузки и структуры компетенций для каждой отрасли.
В Московской международной высшей школе бизнеса МИРБИС подстраиваются под учебную аудиторию, что называется, в ручном режиме. «В аудитории встречаются слушатели разных поколений. Это могут быть опытные руководители, которые идут за актуализацией знаний и ищут новые точки профессионального роста. Это молодые руководители, это ИТ-специалисты, которые осваивают смежные функциональные области. Иногда им составляют компанию менеджеры, живущие и работающие в виртуальной среде, или миллениалы. Это большой вызов для преподавателей с точки зрения подачи материала», — говорит Федор Федоров, исполнительный директор МИРБИС. Выходом из ситуации стало усиление блока «Экономика и управление», куда добавили базовые дисциплины, чтобы на старте обучения по программе MBA слушатели могли подтянуть необходимые знания и затем увереннее работать с кейсами и в проектных командах. Кроме того, по словам Федорова, в 2021 году многие школы бизнеса стали выносить часть дисциплин soft skills из обязательного списка в курсы по выбору, давая возможность слушателям самим определять траекторию обучения.
Что касается актуализации направлений ДПО, то весьма показателен проект Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ — недавно созданная научно-учебная лаборатория управления креативностью в творческих организациях. Ее задача — на основе изучения опыта театров и музеев создать модель, таким образом получив специфический инструментарий управления творчеством и сделав его универсальным. При этом целеполагание авторов проекта обусловлено не любовью к хайпу, а стремлением получить новые фундаментальные знания. «Это по-настоящему научная деятельность, потому что есть риск не решить задачу, — говорит руководитель лаборатории Сергей Филонович. — То есть надо сначала извлечь некую технологию, а затем препарировать ее для того, чтобы она была применима для других».
Пандемия помогла ведущим университетам быстро вписаться еще в один актуальный тренд — диджитал-образования — за счет совместных программ с ведущими онлайн-школами. Например, в Высшей школе менеджмента Санкт-Петербургского госуниверситета стартовала программа MBA в партнерстве с онлайн-платформой Skillbox, а НИУ ВШЭ и РАНХиГС объявили о наборе на магистерские программы, разработанные с платформой «Нетология».
По сути, все переходят в смешанный формат обучения. «Прорыв в смешанное образование коснулся и нас, — рассказывают в “Институте Тренинга — АРБ Про”. — Конечно, мы и раньше включали в наше обучение вебинары, телеконференции, дистанционные курсы, коучинг. Но “портал открылся” в 2020 году. По запросу клиентов мы перевели все программы в дистанционный формат. Сейчас часть этих программ вернулась в аудиторию, но большинство приобрело смешанный вид».
Учеба со сложной мотивацией
Большинство (78%) тех, кто учится за свой счет, делают это для профессионального и личностного развития (см. график 4). Что касается профессиональных навыков, за которыми приходят на ДПО, то среди них лидируют технические (программирование, цифровизация профессии, инженерные науки, финансы, маркетинг и др.) — на это указывают 40% респондентов. На втором месте по популярности смешанные программы, совмещающие технические дисциплины с soft skills, такими как мотивация, лидерство, работа в команде, управление временем и проч. — 34% (см. график 5). Последние, очевидно, востребованы профессиональными управленцами.
Ожидаемо, что внутренний рейтинг самих технических навыков возглавляют дисциплины, связанные с цифровизацией экономики. К примеру, целевая аудитория Международного научно-образовательного центра «National Instruments — Политехник» («NI-Политехник») — это сотрудники предприятий, инженеры и руководители отделов, которые покупают оборудование компании National Instruments и нуждаются в освоении среды программирования. В результате выпускник программы соответствует квалификации инженер-программист. А многие из специалистов строительной отрасли, которые приходят учиться в Центр дополнительных профессиональных программ Инженерно-строительного института (ЦДПП ИСИ) Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого: представители технического заказчика, руководители, проектировщики, инженеры, — осваивают там компетенции, связанные с информационным моделированием зданий, так как внедрение BIM-технологий становится обязательным для проектных и строительных компаний.
IT-направления широко представлены во всех программах ДПО, вплоть до обучения творческим профессиям. Так, в Университете креативных индустрий Universal University слушатели одной из программ вместе с крупнейшими игровыми компаниями России учатся программированию и разработке видеоигр, диджитал-дизайну. Спрос на расширение списка
дисциплин с приставкой tech виден на примере той же «Нетологии». «Все онлайн-магистратуры “Нетологии” нацелены на обучение современным профессиям, которые еще не вошли в список привычных вузовских программ: например, магистратуры по направлениям LegalTech (НИУ ВШЭ) и продуктовому дизайну (ИТМО) впервые запускаются на российском рынке», — сообщили представители онлайн-платформы и добавили, что уже приступают к тестированию онлайн-программ по психологии, медицине и некоторым другим традиционным офлайновым дисциплинам.
* Опрос проведен компанией Superjob, время проведения — май‒август 2021 года, исследована совокупность экономически активного населения РФ старше 18 лет.
Что до повышения собственно технической квалификации, то запрос формируют отраслевые заказчики ведущих инженерных вузов, таких как МАИ, НИУ МЭИ. Скажем, в МАИ приходят обучаться проектированию воздушных судов и БПЛА, электрификации инженерных систем, аддитивным технологиям. Впрочем, и здесь не обходится без цифровой моды — у авиаторов востребованы методы математического моделирования и разработка цифровых двойников.
Менее других озабочены цифровизацией слушатели бизнес-школ, поскольку их интересуют традиционные управленческие навыки — правда, по-разному. По словам Ларисы Малышевой, директора бизнес-школы УрФУ, аудитория делится на топ-менеджеров, которые приходят «за системностью, развитием бизнеса, саморазвитием и приводят свои команды, которые в ходе обучения могут реализовать проекты», и специалистов и руководителей среднего звена, «нацеленных преимущественно на развитие карьеры и рост стоимости на рынке труда, они также заинтересованы в новых контактах, управленческих инструментах, нетворкинге, актуализации собственных знаний, навыков и умений».
Существует и третья, особая категория управленцев — руководители стартапов и малого бизнеса, которые нуждаются в прокачке предпринимательских навыков. Например, в бизнес-акселераторе МФТИ «Физтех.Старт» каждые три месяца в ходе конкурса отбирают 25 лучших технологических проектов, имеющих первые версии готового продукта и нуждающихся в масштабировании бизнеса и привлечении инвестиций, поиске новых клиентов. Они учатся грамотному построению маркетинговой стратегии, экономическим расчетам, построению бизнес-модели, презентации проектов. «Большинству проектов ранних стадий, если говорить в целом, не хватает бизнес-компетенций, — поясняет Артур Битсаргиз, руководитель “Физтех.Старт”. — Например, студенты и выпускники МФТИ обладают очень сильными техническими знаниями и навыками, они создают действительно интересные сложные инновационные продукты. Но команды часто не умеют презентовать свою технологию, провести проблемное интервью с потенциальным клиентом, выстроить продажи».
Возвращаясь к базовой мотивации слушателей программ ДПО, заметим, что почти пятая часть планирующих учиться — 19% — думают затем сменить работу или вообще сферу деятельности. Этот высокий показатель, похоже, коррелирует с низкой долей тех, кто рассчитывает продвинуться по карьерной (5%) и финансовой (6%) лестнице на старом месте работы. То есть большая часть «карьеристов» вынуждена для реализации своих амбиций резко поменять профессиональный трек. В пользу этого говорят и наблюдения некоторых руководителей программ ДПО, что самыми активными претендентами на получение новой профессии является молодежь и жители регионов — самые уязвимые группы на российском рынке труда.
По словам Александра Чальяна, коммерческого директора Synergy Academy (подразделение университета «Синергия»), 80% поступающих в академию — это молодые люди в возрасте 24‒38 лет, из них 40% — женщины, в основном слушатели из регионов, менее 10% из Москвы: «Почти у всех из них есть среднее специальное или высшее образование, поскольку только в этом случае можно получить диплом о профессиональной переподготовке и дальше с помощью этого диплома трудоустраиваться. Их основная мотивация — формирование нового карьерного трека или изменение нынешнего. Самая востребованная профессия — интернет-маркетолог». Последнее понятно: цифровизация многих профессий сегодня позволяют жителям регионов работать в удаленном формате, в том числе в крупных московских компаниях. «На онлайн-программы магистратуры приходят с целью сменить профессию», — подтверждают и в «Нетологии».
Впрочем, существует тенденция смены профессии и среди зрелых людей, как говорят в Universal University (UU), «когда уже во взрослом возрасте человек понимает, чему он хочет на самом деле посвятить свою жизнь, обрести наконец профессию мечты». К их числу относятся профессии дизайнера, игрового разработчика, кинооператора, продюсера, которым обучают в UU. «Студенты приходят с разной мотивацией и разными запросами: одних вдохновили истории друзей, которые учились, скажем, в Британке (Британская школа дизайна. — входит в состав UU. — “Эксперт”) или Московской школе кино и полностью изменили свою жизнь, другие рассматривают образование в UU как возможность обучения из любой точки мира. Кто-то хочет просто прокачать свои навыки и обзавестись связями, а кто-то — сменить вектор карьеры», — говорит директор UU Екатерина Черкес-Заде.