Будущее дополнительного профессионального образования

Харитон Матвеев, сооснователь Skyeng и основатель онлайн-университета востребованных профессий Skypro, рассказывает, что происходит с ДПО, как изменится рынок труда и может ли дополнительное образование стать полноценной альтернативой классическому.

Читайте «Хайтек» в

Во-первых, он кратно вырос. Пандемия стала мощнейшим драйвером: несколько месяцев был пик безработицы — и люди поняли, что чувствуют себя на работе не очень безопасно. Спрос на востребованные профессии в сегменте ДПО тут же увеличился.

Во время пандемии Америка напечатала много денег, которые начали инвестироваться. Компании эти инвестиции получили и начали наем, появился гигантский спрос на ИТ. Это стимулировало еще и рост рынка дополнительного профессионального онлайн-образования.

Во-вторых, сильно выросли средние чеки. Раньше было как: вам продают дешевый курс — и разбираетесь сами. Сейчас стало больше гарантий, в том числе и гарантий трудоустройства. Сегодня средний чек на рынке ДПО составляет примерно 100 000–120 000 рублей.

В-третьих, рынок разворачивается в сторону качества продукта. Ключевые игроки, продуктовая линейка которых превышала сотни продуктов, в последнее время начали ее сокращать. Они фокусируются на меньшем числе продуктов — и растят их качество.

Реклама — это не гарантия

Прежде чем купить курс, стоит внимательно прочитать договор-оферту — и узнать, какие обязательства берет на себя школа и что должны будете делать вы. К сожалению, зачастую оферты очень длинные и сформулированы сложным юридическим языком. Но если вы платите трех-пятимесячные зарплаты за курс, стоит потратить и пару часов на изучение договора. Разберитесь в деталях: что конкретно вы покупаете?

Сейчас компании на лендингах без всяких звездочек предлагают гарантию трудоустройства. При этом в оферте может быть написано «Гарантируем организовать стажировку, в том числе и бесплатную». Все же между гарантией трудоустройства и бесплатной стажировкой есть разница.

Может быть написано: «Гарантируем содействие в организации прохождения трех интервью». Обычно ученики, прежде чем выйти на работу, делают минимум 110–280 откликов, проходят 12–15 очень целевых интервью. Поэтому в трех собеседованиях, которые не факт, что будут целевыми, особой ценности нет.

А еще, к сожалению, на рынке образования до сих пор встречаются ситуации, когда на лендинге вам обещают трудоустройство, но в договоре про него ни слова.

У некоторых школ оферты сделаны человеческим языком. Где непонятно — сделайте поиск по документу по ключевым словам или попросите помощи у друзей-юристов. В общем, не верьте на слово — ищите юридические подтверждения.

Акселерационный бум

Традиционные форматы ДПО тоже расширяют свой инструментарий, для того чтобы иметь возможность максимально удовлетворить требования клиента к образованию, из которых главное — индивидуальный подход.

«Обучение должно носить максимально практико-ориентированный характер, — полагают в НГУЭУ. — Если слушатели получают ответы на свои вопросы, метрики эффективности на их предприятиях улучшаются, а качество жизни становится выше, то центры дополнительного образования будут жить и развиваться». В университете «Синергия» уверены, что слушатели программ ДПО больше всего нуждаются в прикладных навыках: «Меньше теории и больше практики. Мы максимально акцентировались на том, что проект настроен на гарантированное трудоустройство».

По словам Василия Солодкова, в Банковском институте ВШЭ слушателям предоставляется возможность выбора индивидуальной траектории обучения: помимо обязательных дисциплин они могут выбрать один из двух треков: «Новые технологии в бизнесе» и «Оценка и построение бизнеса».

Один из очевидных инструментов индивидуализации образования — это модульный принцип построения программ. «Модули позволяют сгруппировать соответствующие программы профессиональной переподготовки, обеспечив вариативность универсального или профессионального компонента, исходя из потребностей заказчика», — поясняет Александр Крохин, начальник отдела ДПО НИУ МЭИ. При этом появляется возможность сократить общее количество программ и оптимизировать затраты на обучение.

Большим спросом на рынке пользуется разработка программ под заказ корпоративного клиента.
«В зависимости от целей программа разрабатывается и конструируется с участием заказчика, подбираются инструментарий и тренерский состав», — рассказывают в НГУЭУ.

По словам Ксении Стрелец, в ЦДПП ИСИ флагманскими считаются именно корпоративные программы, которые разрабатываются с учетом потребностей и ценностей заказчика и, что не менее важно, именно они позволяют максимально использовать и развивать потенциал профессорско-преподавательского состава университета.

В «NI-Политехник», чтобы удовлетворить запросы российских компаний на работу с оборудованием сторонних компаний, учат широко использовать среду программирования LabVIEW. «И к большинству приборов даже есть готовые драйверы», — говорит Андрей Медведев.

В МАИ пошли еще дальше в выяснении потребностей компании-заказчика и с этой целью проводят установочные семинары, на которых тщательно анализируются будущие проекты заказчика и формулируется содержание программы, нацеленной на решение задач, поставленных в проектах. Кроме того, здесь разработали специальную технологию кадрового прогноза, которая помогает корпорации осознать не только текущую кадровую потребность, но и прогнозировать уровень кадрового голода в будущем.

UU в своей Московской школе кино тоже предпочитает заранее решать проблему «уточнения заказа» для слушателей и делает это при помощи программы профориентации, скопированной с американских киношкол. «Студенты программы в течение полугода знакомятся со спецификой всех основных профессий киноиндустрии — от сценарного мастерства и кинорежиссуры до операторского мастерства и продюсирования. Это дает возможность получить первое представления о профессии и уже потом поступать на долгосрочную программы по специальности», — говорит Екатерина Черкес-Заде.

Пожалуй, наиболее полно принцип индивидуального подхода к клиенту осуществляется при проектном обучении. Проекты сегодня широко используются как в корпоративных программах ДПО (как это работает в МАИ, см. «Авиаторов учат управлять жизненным циклом», стр. ???), так и в личных. Скажем, в Банковском институте ВШЭ через проекты слушатели осваивают программу МВА «Управление инвестициями», где кейсы предоставляют преподаватели из бизнеса, занимающие руководящие позиции в своих компаниях.
В УрФУ проектный метод внедрен в подготовку дипломных работ. «Дипломный проект представляет собой консалтинговый отчет, в котором нет теории и обзора литературы, а есть исследования внешней среды, своей компании, стратегия, проекты, расчеты, эффекты и эффективность. Его невозможно списать, можно только сделать, — рассказывает Лариса Малышева. — Работа над дипломом начинается с первого модуля, ведется на регулярной основе в межмодульных проектах, актуализируется и дорабатывается на втором курсе в течение полугода». Важным элементом проектного метода является прикрепление к слушателю трекера — консультанта-практика; в УрФУ, например, это выпускники предыдущих лет.

В UU приводят пример проекта, когда выпускница Британской школы дизайна Валерия Рубачева в качестве диплома разработала ювелирный бренд Shameless Jewelry, открыла свое производство и готовит к продаже первую коллекцию украшений.

Зачастую проекты, реализуемые в программах ДПО, выполняют функцию акселераторов, которые в России можно пересчитать по пальцам рук, но потребность в которых давно назрела. В вузах даже появился термин «акселерационные программы». В УрФУ предлагается специальная программа «Стартап и предпринимательство» — по словам Ларисы Малышевой, это «акселератор проектов от идеи до внедрения и далее».
Одним из редких настоящих акселераторов на рынке ДПО является «Физтех.Старт» (МФТИ). О том, как строится его работа, рассказывает Артур Битсаргиз: «В МФТИ был создан стартап, неинвазивный глюкометр — это клипса на ухо, способная без прокола анализировать уровень глюкозы в крови. Над проектом работала очень сильная техническая команда. До акселератора у них не было продаж. Вместе с трекером участники определили главные задачи: помимо доработки продукта найти целевую аудиторию и запустить первые продажи — все это было выполнено».

К каждому проекту в «Физтех.Старте» тоже прикрепляется трекер. По словам трекера Андрея Краснопеева, его задача — помочь слушателю сфокусироваться на нескольких ключевых вопросах: кто наш клиент, как он потребляет другие продукты и сколько платит, — приложить разные модели монетизации и просчитать экономику проекта.

Если «Физтех.Старт» выводит на рынок высокотехнологичные стартапы, то акселератор «Лаборатория молодежных гастростартапов» во Владивостоке занимается раскручиванием самого обычного малого бизнеса — стритфуда. Необычность его лишь в том, что он работает на местном специфическом сырье — рыбе и морепродуктах (подробнее см. «Школа дальневосточной кухни учит вкусно готовить и зарабатывать», стр. 73).

Привычка к актуализации содержания обучения позволила уже сегодня находить и предлагать слушателям варианты поведения, сглаживаю-
щего негативные последствия текущей экономической ситуации

Виртуально-интеллектуальные новшества

Ответом со стороны образовательных площадок ДПО на стремительно расширяющийся и усложняющийся рынок становится, судя по всему, не только наращивание количества программ, но и качественные изменения технологий и методик обучения. Первое, что можно отметить и что произошло буквально на наших глазах за последние годы, — это превращение дистанционного метода обучения из модного, но локального трека в почти рутинную вузовскую технологию.

Толчок к взрывному росту онлайн-обучения пришелся на пандемийный год, когда нельзя было собирать студентов в аудиториях, хотя технологические возможности онлайн-образования появились раньше. «В 2020 году, в период самых жестких ограничений, когда нельзя гарантировать слушателям проведения занятий в классе, мы перенесли начало учебного процесса на следующий год. Но в дальнейшем программа перешла на смешанный формат обучения: часть студентов находится в аудитории, а другая часть принимает участие в занятии онлайн», — рассказывает Василий Солодков, директор Банковского института НИУ ВШЭ.

В НГУЭУ считают, что современные технологии: онлайн-обучение, видеозанятия, мобильные курсы, применение технологий дополненной реальности — создают для ДПО «колоссальные возможности». В «NI-Политехник» за счет запуска дистанционного обучения привлекли на свою площадку целые группы китайских студентов, кроме того, появились новые категории слушателей: вуз стал обучать преподавателей внедрять дистанционные образовательные технологии, позволяющие не только изучать через интернет теорию и практиковаться в программировании, но и удаленно проводить измерения с реальными лабораторными установками. «Как показал наш собственный опыт, студентам даже интересно, сидя дома, управлять измерительными приборами, расположенными в лаборатории университета. Причем самостоятельные задания можно выполнять в любое удобное время, так как оборудование включено круглосуточно», — уточняет руководитель Андрей Медведев.

Дело в том, что дистанционное образование востребовано у работающих людей не только из-за невозможности посещать занятия очно, как это было в пандемию, но и по другим причинам. «Сейчас очень популярным стало обучение на онлайн-программах, что позволяет слушателям экономить время, и обучаться по индивидуальному графику», — замечает Ксения Стрелец, директор ЦДПП ИСИ. Это подтверждают и в «Нетологии», где приводят статистику распространения очных онлайн-программ магистратуры, разработанных вузами совместно с EdTech-компаниями или самостоятельно: таких предложений на рынке с 2020 года появилось уже около 30. «Они дают возможность обучаться востребованным специальностям без необходимости переезжать в крупные города и эффективно совмещать учебу с работой», — поясняет Ольга Сохнева, руководитель направления «Высшее образование».

В целом, как показывает исследование российского рынка онлайн-образования, проведенное «Нетологией», в последние три года доля людей, обучавшихся дистанционно, увеличилась почти в три раза — с 14,5 до 41,3%. А за последний год онлайн-образование количественно обогнало традиционный формат — его получали 41,2% респондентов против 28,5% в офлайне. В целом затраты на онлайн-ДПО в 2021 году превысили затраты на офлайн ДПО: первые составили 226 млрд рублей, а на второе — 213,7 млрд.

Но развитие онлайн-образования, судя по всему, этим не ограничивается, и сегодня в ДПО происходит переход к еще более продвинутым и изощренным технологическим возможностям на основе онлайна — инструментам виртуальной реальности и искусственного интеллекта (ИИ). Так, в супермаркетах «Перекресток» нашли способ обучать сотрудников торгового зала прямо на рабочем месте — с помощью VR-очков (подробнее см. «Виртуальная реальность — эффективный инструмент обучения сотрудников в розничной сети «Перекресток», стр. ???).

В НИУ МЭИ для слушателей из числа сотрудников «Мосэнерго» в целях наглядности визуализировали в виртуальном пространстве паровой котел. Здесь же в ближайшее время планируют запустить совместно с EdTech-компанией CDO Global обучение с применением ИИ и голосового интерактивного помощника. Дело в том, что и в аудитории лекцию слушать несколько скучно, а уж в удаленном режиме, прослушивая записи, совсем легко отвлечься от того, что там вещает говорящая голова. В МЭИ решили бороться с этим, создав цифрового двойника преподавателя, с которым можно общаться в интерактивном режиме благодаря цифровому помощнику. Предполагается, что, имея возможность общаться с лектором, пусть и в ипостаси ИИ, слушатель с большей вероятностью увлечется предметом. Кроме вовлеченности в процесс эта интерактивная технология, как предполагается, усилит индивидуализацию обучения и обратную связь о качестве преподавания.

Характерно, что МЭИ пытается нивелировать недостатки дистанционного обучения — в данном случае с помощью дополнительных онлайн-технологий, имитирующих преимущества традиционного формата. И в этой попытке МЭИ не одинок. «Нетология», создававшаяся изначально как образовательная онлайн-платформа, тоже стремится дополнить процесс обучения методами, характерными для офлайн-занятий, — с целью формирования у студентов чувства учебы в коллективе. «Мы уделяем большое внимание взаимодействию студентов между собой, с преподавателями и командой сопровождения. В учебный план внедрены различные форматы групповой работы, с каждой группой работает комьюнити-менеджер и координатор, которому можно задать практически любые вопросы в режиме 24/7» — разъясняет Ольга Сохнева.

Лакуны рынка

При всей кажущейся развитости рынка ДПО на нем еще сохраняются весьма значимые неразвитые сегменты. Один из них — это жители малых городов и поселков, для которых зачастую не существует ни офлайн-обучения, ни онлайн, ни интернета как такового. С таким случаем столкнулась москвичка Анна Клепиковская, которая, имея образование МГУ и МИРБИС, оставила работу в крупной компании и открыла экоотель в Архангельской области. «Когда мы переводили сотрудников с бумажных записок гостей в Excel, одна сотрудница уволилась, сказав: “Я не буду этого делать”», — рассказывает Анна. То есть в этой глубинке нет офлайновых курсов Word и Excel, а в онлайне никто из местных учиться не будет. Да и интернет там работает нестабильно, клиенты, в том числе из Москвы, предпочитают решать вопросы по телефону, хотя есть сайт. В то же время Анна вынуждена решать вопросы ДПО для работников отеля, поскольку базовое профобразование не отвечает требованиям туристического бизнеса: «Мы не понимаем, куда направить официантов на обучение. А наши повара выходят из училищ, совершенно не готовые работать с современными автоматами, гостями, их всему приходится переучивать». Обучение происходит офлайн: шеф-повара из Архангельска и Москвы проводят мастер-классы, а официанты и администраторы ездят в Сочи, чтобы посмотреть, с точки зрения проживающих, как там поставлено обслуживание.

Второй полупустой сегмент ДПО — это образование для начинающих бизнесменов. Социальный предприниматель Наталия Дронова считает, что на рынке остро не хватает программ, которые готовят таких, как она, людей к стартапам. У нее тоже нет проблем с базовым образованием: французский колледж при МГУ, Сорбонна, участие в отдельных бизнес-проектах. Но когда она затеяла проект «Береста» по производству керамических кружек, оформленных берестой, с использованием труда глухих и слабовидящих, имеющихся знаний оказалось мало. «Ты бесконечно сидишь на форумах в интернете, спрашиваешь разных поставщиков, которые являются, по сути, твоими конкурентами и более успешны, бесконечно анализируешь, смотришь, как они себя позиционируют, обращаешься за советами в Центр поддержки экспорта. К сожалению, вариант пойти поучиться куда-то не всегда работает, потому что предпринимателю надо деньги зарабатывать». Выходом для нее стали акселераторы, которых она прошла несколько. Однако акселераторов не хватает: большую долю среди них занимают цифровые, а обычные зачастую организованы по вузовским лекалам, на основе вебинаров столичных профессоров, без индивидуального сопровождения каждого проекта.

Что будет с кадрами в ИТ в ближайшее время

Сегодня рынку не хватает квалифицированных разработчиков — этому мы и учим. Через пять лет их может стать достаточно, экономика скажет: супер, хватит, мы произвели достаточно продуктов, и с этим все хорошо. А теперь нам нужны робототехники — или, например, биоинженеры.

Мне не нравится говорить, что мы учим просто BN-профессиям. Мы учим востребованным специальностям. Если завтра будут нужны агрономы, — будем учить агрономов. Ведь быть фермером — это огромная наука с математическими моделями: в какой день начать сеять, какого размера должны быть распыляемые капли, сколько нужно пестицидов, успела ли восстановиться земля. Это математика, статистика, сложные модели.

Чтобы много зарабатывать, — нужно просто быть компетентными. Я очень хотел бы, чтобы в будущем ДПО-игроки могли приходить к федеральному региону, у которого огромная зависимость от зерна, и говорить: «Давайте мы разработаем вам образовательные программы, как в три раза повысить эффективность сельского хозяйства в вашем регионе». Сделать эти программы и обучить, например, тысячу человек.

Фанаты обратной связи

В арсенале организаций ДПО присутствует еще один элемент, рассчитанный на поддержание их конкурентоспособности на рынке. Это адаптивность программ, наполнение которых постоянно меняется с учетом изменений в экономике, технологиях и. соответственно, потребностях слушателей. «В бизнес-школе УрФУ программы корректируются не просто ежегодно, но с каждым новым набором. Самые актуальные вопросы немедленно включаются во все программы с учетом уровня и запросов целевой аудитории», — рассказывает Лариса Малышева.

Адаптивность программ обеспечивается в первую очередь обратной связью со студентами. В учебных заведениях ДПО обычной практикой стали опросы студентов и выпускников о том, удовлетворяет ли их качество пройденных программ. И потом их пожелания берут на вооружение.

Например, в составе UU есть специальное подразделение — дирекция по студенческому опыту. В ее задачу входит отслеживание пути студента от поступления до выпуска и трудоустройства. Отслеживая путь студента, дирекция оценивает их удовлетворенность программами университета. Одновременно в университете пристально следят за тем во внешней среде, что может потенциально повлиять на предпочтения целевой аудитории. «После серии локдаунов в нашей Британской высшей школе дизайна заметно вырос спрос на программы по дизайну интерьера. Люди пересмотрели свое отношение к интерьерам в период изоляции и решили что-то изменить вокруг себя. А когда в Школе игровой разработки Scream School открывалась программа по композитингу, накануне ее запуска вышел фильм “Аватар” со стерео-3D. Тогда мы поняли, что через год наши студенты выйдут и, не зная стереотехнологий, никуда не устроятся. В итоге мы полностью переписали программу факультета на каникулах, чтобы включить в нее этот курс», — вспоминает Елена Черкес-заде.

В «Синергии» подчеркивают, что кроме запросов самих студентов необходимо учитывать мнение работодателей, которые зачастую выступают заказчиками образовательных программ. В Банковском институте действует экспертный совет, который оценивает качество программ с точки зрения меняющихся требований рынка.

Привычка к актуализации содержания обучения позволила уже сегодня находить самим и предлагать слушателям варианты поведения, сглаживающего негативные последствия текущей экономической ситуации.

Некоторые программы ДПО приступили к импортозамещению. В МЭИ готовятся перейти на расчетное ПО, разработанное специалистами МГУ им. Ломоносова FIDESYS, которое позволит заменить зарубежные аналоги Matlab и MatCAD.

В МАИ заявили, что намерены тщательно изучить российские разработки и особенности их интеграции в программные комплексы, используемые в авиакосмической отрасли. В частности, на одном из модулей Школы сервиса, посвященном новым технологиям оптимизации стоимости владения воздушным судном, участники программы вместе с экспертами обсуждали особенности разработки собственного ПО для сбора и анализа эксплуатационных данных. В ЦДПП ИСИ также активно включают в программы существующие российские разработки, приглашают на занятия вендоров программного обеспечения и технологий, продвигающих импортозамещающие продукты.

В других программах рассматриваются пути преодоления сбоев в логистических цепочках, вызванных санкциями, и поиска новых рынков. Так, «Физтех.Старт» одной из своих задач всегда видел помощь инноваторам в выходе на международный рынок. В настоящее время эта задача решается созданием программы совместно с Китаем и Арменией, которая позволила бы получить проектам международный статус и доступ к большому рынку.

В УрФУ подходят к задаче комплексно. Для слушателей программы МВА тема импортозамещения рассматривается в рамках дисциплины управления цепочками поставок, а для участников Президентской программы дается конкретный срез — инструменты переориентации на восточные рынки сбыта.

На изменившееся положение вещей учебные заведения реагируют очень оперативно. «В связи с последними принятыми решениями по соцсетям Google и YouTube нам пришлось перестроить образовательный процесс. За две недели мы поменяли всю программу обучения, полностью перестроили логику, сделали акцент на тех источниках привлечения клиентов, которые сейчас работают на территории РФ, включили в программу обучения “Яндекс.Дзен”, “ВКонтакте”, “Телеграм”. В какой-то момент пришлось приостановить работу Продюсерского центра, чтобы вся команда, а это порядка 30 человек, быстро перезаписала все модули, связанные с интернет-маркетингом. Это был аврал, но мы справились и все перестроили», — гордится достигнутым результатом Александр Чальян.

Меняются и форматы обучения. Так, в ИМИСП заметили тренд спроса преимущественно на более короткие, компактные, но емкие программы, поскольку слушатели не уверены, что в долгосрочной перспективе их положение будет стабильным.

Короче, конкретнее, актуальнее

На фоне неспешной раскачки вузовского ДПО впечатляюще растет спрос на услуги альтернативных образовательных платформ. Речь идет в первую очередь об онлайн-курсах повышения квалификации и переподготовки, которые в пандемию стали мейнстримом. Если весь рынок ДПО в 2020 году немного просел, то интернет-сегмент, наоборот, вырос на 140%, его доля увеличилась с 13,5 более чем до 20%, а объем составил, по минимальной оценке, около 27 млрд рублей.

Популярность онлайн-обучения объясняется рядом причин. Нарастает потребность людей, особенно молодых, вписаться в современный технологический уклад, освоив интернет-профессии. Кроме того, онлайн-курсы, исторически возникшие как сугубо прикладной формат, быстро обучающий конкретным навыкам, скажем программированию, привлекают молодежь именно нацеленностью на практику. Наконец, в локдаун, когда предложение обычного профобразования было практически обнулено, ведущие онлайн-платформы пошли в смежные ниши за счет программ MBA, soft skills и даже высшего образования, привлекая тем самым новую большую аудиторию.

Бурное развитие переживает еще более молодой сегмент рынка ДПО, связанный с так называемыми креативными индустриями. «Молодежь везде тусит, учится, ищет новые формы, ищет вакансий. Они ищут вакансии в современном искусстве, хотят стать архитекторами-урбанистами, деятелями fashion-индустрии, новых медиа, они хотят работать в музее “Гараж”, в котором огромный конкурс кандидатов на вакансии», — рассказывает Светлана Герасимова.

К этой нише образования относятся также направления, связанные с личностным и духовным ростом, ЗОЖ, красотой и уходом за собой, хобби, досугом. «Это все комплекс личностно-профессиональных компетенций, который для людей сейчас очень важен. И рынок, конечно, реагирует, — продолжает Светлана Герасимова. — Например, потребность в уединении, нахождении себя, самопознании. Кто бы мог представить, что люди поедут группой в Подмосковье на пять дней, чтобы помолчать. А они уезжают».

Дополнительную привлекательность семинарам, мастер-классам, тренингам по всевозможным «мягким» навыкам придает их относительно невысокая стоимость. Но за счет очень широкого охвата аудитории рынок достигает объема, сопоставимого с онлайн-обучением, — до пандемии он оценивался в 21 млрд рублей.

К числу альтернативных образовательных платформ относятся и узкоотраслевые вроде упомянутого Fashion Hub, а также Школы экологических компетенций при Российском экологическом обществе. По словам ее научного руководителя Михаила Пономарева, аудитория их тренингов постоянно растет. Слушателей — руководителей и специалистов предприятий-природопользователей — привлекает возможность получить эксклюзивные, более углубленные знания и навыки по управлению экологическим рисками, социально-экологическими конфликтами, инвестициями в области устойчивого развития и др., чем в обычных вузовских программах. К тому же эти знания и навыки преподаются в разных формах — в виде модулей различного объема и глубины, «экозавтраков», очно или дистанционно.

Бизнес-тренер Маргарита Иванова считает, что альтернативные формы ДПО набирают обороты, поскольку «преподаватели сами любят свое дело — живые, заряженные, вовлекающие». Этим, по ее мнению, они выгодно отличаются от многих официальных вузовских преподавателей, которые усыпляют студентов лекциями по бумажке.

При всей динамичности, многообразии и несомненной пользе от «быстрых» форматов ДПО специалисты все же отмечают и ряд органически присущих им недостатков. По мнению Анны Грибановой, чрезмерная ставка на коммерциализацию и приток некомпетентных людей способствует выводу на рынок сырых обучающих продуктов, из-за которых падает доверие потребителей к рынку в целом. «Отчасти ситуация напоминает рынок “Лужники”, когда продавцами становились все — и ученые, и бывшие студенты», — говорит она. Относительно онлайн-обучения Анна Грибанова замечает, что эффект от него неоднозначный. Смешанные формы обучения предъявляют гораздо более высокие требования к самоуправлению участников, к их уровню осознанности и волевым качествам. «Мы получили доступ к более разнообразным источникам информации, но более совершенными людьми мы не стали. Люди хотят получать удовольствие и начинают избегать ситуаций, связанных с волевым усилием и любым напряжением. Статистика массовых онлайн-курсов показывает отсев на уровне 96–97 процентов», — заключает она.

Впрочем, у офлайновой аудитории тоже есть трудности с интеллектуальным напряжением. «Я на одной программе получил фидбек: “Дорогой профессор, прекрасный был семинар, единственное, чего мне не хватило, — вы не объяснили, как я все это могу использовать в моей личной практике”. Поэтому я стал в последнее время объяснять взрослым людям, слушателям Executive MBA: когда я вам читаю лекцию, я даю вам информацию, а что дальше происходит с этой информацией, в значительной степени зависит от вас. Если вы начинаете обдумывать, критиковать, задавать мне вопросы, вы с этой информацией начинаете работать, и постепенно она превращается в знание», — рассказывает Сергей Филонович.

Проблема отсутствия осознанности, критического мышления у студентов гораздо глубже и касается, скорее, низкого качества базового образования — школьного и вузовского. Но компенсировать это за счет ДПО очень трудно. Как рассказывает Татьяна Сорокина, директор фирмы «Юнит-Консалтинг» и преподаватель МИРБИС, когда ее слушатели программы MBA пишут дипломные работы, становится очевидной разница в базовой подготовке: «Уровень дипломов разный, как ни крути. Хорошее базовое образование дает культуру, комплексность мышления».

Геннадий Константинов, профессор НИУ ВШЭ и ведущий авторского семинара «Личная стратегия», кроме всего прочего, видит проблему в отсутствии у взрослых людей стратегических навыков, которые наполняют жизнь смыслами, в отличие от профессиональных навыков, наполняющих жизнь деятельностью. «Для того чтобы обрести стратегический навык, необходим очень широкий спектр знаний. Люди, которые обращаются к тренингам, как-то это чувствуют, но сами по себе тренинги не позволяют собрать эти знания в системную картину. Отсюда и шараханья, все ринулись получать дополнительные навыки, подключаются к бесконечным вебинарам, курсам — один заканчивают, другой начинают».

Доступная работа в ИТ — это фейк

Некоторые в своих промоматериалах и на лендингах пишут, что сразу после обучения вы будете зарабатывать 120 000–200 000 рублей. Но на сегодняшний момент в профессиях типа тестировщика стоит рассчитывать только на 40 000–70 000 рублей на старте. В Java- и Python-разработке — на 70 000–90 000 рублей.

Если кто-то обещает новичкам больше — это вранье. Цифры выше — реальность, доступная каждому ученику.

Когда вы продаете автомобиль, вы продаете механизм, который делает физическую работу за человека. Например, человек садится, жмет на педаль, а дальше — усилия машины: механизм работает, вы разгоняетесь и едете в гору.

Когда вы продаете ДПО, — вы продаете мечту о вершине горы. И многие компании говорят вам: держите кроссовки, ваша мечта вон там. Просто нужно пройти в них в гору 600 часов — и мечта в руках.

Сегодня ценности в кроссовках нет. Контент есть и бесплатно: в каналах в Telegram, в бесплатных курсах на YouTube, — и он не работает. Основное ограничение людей не в контенте, а в мотивации пройти длинный курс.

Если вы скачаете 600 часов контента по профессии, — по статистике, вы, скорее всего, не дойдете до конца. Исключения есть, но таких людей единицы. Когда компании говорят: «Купите наш продукт — и вы уже на вершине горы», — прямой взаимосвязи между этими утверждениями нет.

В мире ДПО «машина», которая подталкивает в гору, — достаточно жесткие мотивационные механики. Контрактовки, конкуренция с однокурсниками, рейтинги, постоянные напоминания, примеры и вдохновение успешными кейсами.

Нужно помогать ученикам структурировать время, стимулировать их в моменты отчаяния и оказывать коучингово-поддерживающую функцию. Помогает группа единомышленников: людям становится не все равно, когда они видят, как однокурсники рядом проходят тот же путь. Это добавленная стоимость — вот за это, собственно, вы и платите лучшим компаниям на рынке образования. Шансы с ДПО подняться на гору, чем без него, — выше. Причем не в два-три раза, а в 20–30.

Люди, выбирая продукт, не всегда пытаются ответить на реально важные вопросы. «Хорошо меня будет мотивировать эта школа? Сколько преподаватель будет работать со мной вживую? Кто меня будет сопровождать и насколько эти люди — профессионалы?» Обучение новой профессии — длинный путь в сотни часов. Эти часы вы будете впахивать — это тяжело. Сделаете все это и остальное по инструкциям, — найдете работу. Это правда.

Корпорации — драйвер ДПО

Но начать стоит все-таки с хороших новостей. Самым большим и благополучным сегментом ДПО сегодня является корпоративное обучение. В «Институте Тренинга — АРБ Про» полагают, что это драйвер отрасли. «Мы давно замечали, что корпоративные учебные центры берут на себя все большую долю учебных курсов, это стало очевидной тенденцией. Более того, уже несколько лет они сами становятся источником новых идей и продуктов и предлагают их не только внутри материнских компаний, но и на открытый рынок», — говорит директор института Анна Грибанова.

Во многих не только крупных, но и средних компаниях всеобуч является нормой. «В нашей компании учатся все сотрудники», — заявляют в логистической компании СДЭК. «Мы обучаем абсолютно всех сотрудников компании, в том числе руководителей. Для каждой категории существует свой набор курсов и форматов, который мы подбираем индивидуально», — говорит Мария Третьякова, HR-директор группы компаний «Аскона», производителя товаров для сна. В фармацевтической компании «Эвалар» есть два центра обучения — в Бийске, где расположено производство, и в Москве, для сотрудников офиса и розничной сети.

Большую часть финансирования ДПО компании берут на себя. По экспертным оценкам, за счет корпораций получают дополнительное образование 97% рядовых сотрудников компаний и не менее 40% менеджеров. Речь идет как о внутрикорпоративных программах, так и об обучении на внешних курсах или в вузах. В СДЭК в среднем 60% обучения вне компании входит в бюджет обучения персонала. При этом есть программы, которые сотрудник точно должен пройти: «это на сто процентов ответственность компании». В Трубной металлургической компании (ТМК) по договору с вузами оплачивают 70% стоимости обучения, а на одном из заводов полностью компенсируют подобные затраты. В ИТ-компании «Лаборатория Касперского» полностью оплачиваются любые внешние курсы повышения квалификации сотрудников при условии, что они одобрены руководителем подразделения. В «Эваларе» оплата обучения на внешних курсах обусловлена последующей отработкой на определенный договором срок.

С точки зрения организации обучения корпорации выступают квалифицированным пользователем самого эффективного сегодня смешанного формата. Как правило, центральным звеном корпоративной образовательной системы является собственный учебный центр. Одновременно компании активно пользуются услугами приглашенных экспертов и внешних организаций, умело сочетают очную форму обучения с онлайн-курсами.

Например, в корпоративном университете ТМК создали HR-платформу, где вывешены электронные курсы и вебинары по различным направлениям. В то же время на основных производствах работают обычные учебные центры, где можно получить рабочую профессию, пройти переподготовку или получить вторую специальность. В подмосковном Сколкове, где расположен главный кампус корпоративного университета, приглашенные эксперты проводят тренинги с кадровым резервом компании. ТМК также заключила договоры с восемью вузами для целевого обучения перспективных сотрудников по программам высшего образования.

В «Асконе» тоже сочетают дистанционное обучение, для которого создан корпоративный портал, с очным — силами собственных тренеров или наставников. Если возникает потребность в специфических программах, компания обращается к провайдерам. «Например, обучение ИТ-специалистов новому способу системного администрирования. В этом случае мы покупаем курсы у сторонних компаний и проводим обучение на их площадках», — говорит Мария Третьякова. В будущем планируется взять в свои руки подготовку рядового производственного персонала, заключив договоры с местными учебными заведениями о дуальном обучении.

Одним из достижений корпораций можно считать свободное обращение с дистанционными формами обучения и их активное использование. Баланс онлайновых и офлайновых форм обучения складывается в зависимости от их эффективности в каждом конкретном случае. «Дистанционное обучение больше про знания и меньше про навыки, — рассуждает Мария Терентьева. — Невозможно отработать навыки в режиме онлайн, поэтому такой формат категорически нельзя использовать для некоторых направлений». Аналогичного мнения придерживаются в компании «Эвалар», где производственники обучаются преимущественно на рабочих местах, а офисные сотрудники и розница могут учиться и в онлайне. Особенно удобен онлайн-формат для так называемого микрообучения сотрудников аптечной сети, когда им в корпоративном мобильном приложении предлагается быстро изучить и сдать короткий тест по новым препаратам. Этой системой, внедренной в 2020 году, пользуются даже внешние партнеры компании по аптечной рознице.

В общем случае традиционное обучение считается все же более предпочтительным благодаря обратной связи. «К преимуществам онлайн-обучения относится то, что курсы можно пройти в удобное для сотрудника время и в любой географической точке, но при этом отсутствует обратная связь, что сказывается на качестве», — уверена Мария Терентьева. «Обычное обучение больше нравится людям, так как они могут задавать вопросы на занятии», — согласны в «Эваларе».

Конкуренция на рынке усилится

Помимо того, что на рынке строятся два образовательных холдинга вокруг ИТ-гигантов — «Яндекса» и VK, — на рынке ДПО экспериментируют HH, «Тинькофф» и многие государственные вузы.

Конкуренция весьма значима и будет только расти. Это непросто для игроков и будет приводить к консолидации. Но еще это очень хорошо для рынка, потому что стимулирует быстрое развитие и продуктов, и привлекательности индустрии на уровне маркетинга в целом.

Гигантское солнечное пятно поворачивается к Земле. Его видно невооруженным взглядом

Ученые придумали, как восстановить сердце после приступа

TESS открыл «новую Землю»: каменная планета с водой находится в обитаемой зоне

Государственное образование точно будет улучшаться

У игроков, которые делают качественное частное образование, например, у Skyeng или «Яндекс Практикума», появятся сильные управленцы — они смогут строить качественное образование. Вполне возможен вариант, что к нашему продюсеру, например, маркетинговых профессий через пять лет придет МГУ и предложит меняться опытом.

Люди в частных компаниях ничем не лучше и не хуже, чем в государственных. Просто прокачиваться им приходится быстрее: у нас жестче конкуренция, из-за этого постоянно появляются ноу-хау и инновации. И сотрудники с компетенциями все чаще будут переходить в том числе в государственные инстанции — и приносить туда экспертизу.

Будет эффективно, если деньги, которые тратятся на обучение в течение 4-5 лет, превратить в ваучер. Чтобы человек мог забрать его и потратить целевым образом — например, отдать частному игроку.

У студентов вырос спрос на трудоустройство

Появился тренд на практичность: спрос растет на те сферы, где точно зарабатывают. Люди хотят выучиться и получить прикладной результат. Его нет в профессиях типа дизайнера интерьера и гейм-дизайнера — на их продаже легко заработать, их несложно продавать, но найти работу ученикам будет не так уж просто. Люди начинают это понимать — и более грамотно подходят к выбору профессии.

Учеба со сложной мотивацией

Большинство (78%) тех, кто учится за свой счет, делают это для профессионального и личностного развития (см. график 4). Что касается профессиональных навыков, за которыми приходят на ДПО, то среди них лидируют технические (программирование, цифровизация профессии, инженерные науки, финансы, маркетинг и др.) — на это указывают 40% респондентов. На втором месте по популярности смешанные программы, совмещающие технические дисциплины с soft skills, такими как мотивация, лидерство, работа в команде, управление временем и проч. — 34% (см. график 5). Последние, очевидно, востребованы профессиональными управленцами.

Ожидаемо, что внутренний рейтинг самих технических навыков возглавляют дисциплины, связанные с цифровизацией экономики. К примеру, целевая аудитория Международного научно-образовательного центра «National Instruments — Политехник» («NI-Политехник») — это сотрудники предприятий, инженеры и руководители отделов, которые покупают оборудование компании National Instruments и нуждаются в освоении среды программирования. В результате выпускник программы соответствует квалификации инженер-программист. А многие из специалистов строительной отрасли, которые приходят учиться в Центр дополнительных профессиональных программ Инженерно-строительного института (ЦДПП ИСИ) Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого: представители технического заказчика, руководители, проектировщики, инженеры, — осваивают там компетенции, связанные с информационным моделированием зданий, так как внедрение BIM-технологий становится обязательным для проектных и строительных компаний.

IT-направления широко представлены во всех программах ДПО, вплоть до обучения творческим профессиям. Так, в Университете креативных индустрий Universal University слушатели одной из программ вместе с крупнейшими игровыми компаниями России учатся программированию и разработке видеоигр, диджитал-дизайну. Спрос на расширение списка

дисциплин с приставкой tech виден на примере той же «Нетологии». «Все онлайн-магистратуры “Нетологии” нацелены на обучение современным профессиям, которые еще не вошли в список привычных вузовских программ: например, магистратуры по направлениям LegalTech (НИУ ВШЭ) и продуктовому дизайну (ИТМО) впервые запускаются на российском рынке», — сообщили представители онлайн-платформы и добавили, что уже приступают к тестированию онлайн-программ по психологии, медицине и некоторым другим традиционным офлайновым дисциплинам.

* Опрос проведен компанией Superjob, время проведения — май‒август 2021 года, исследована совокупность экономически активного населения РФ старше 18 лет.

Что до повышения собственно технической квалификации, то запрос формируют отраслевые заказчики ведущих инженерных вузов, таких как МАИ, НИУ МЭИ. Скажем, в МАИ приходят обучаться проектированию воздушных судов и БПЛА, электрификации инженерных систем, аддитивным технологиям. Впрочем, и здесь не обходится без цифровой моды — у авиаторов востребованы методы математического моделирования и разработка цифровых двойников.

Менее других озабочены цифровизацией слушатели бизнес-школ, поскольку их интересуют традиционные управленческие навыки — правда, по-разному. По словам Ларисы Малышевой, директора бизнес-школы УрФУ, аудитория делится на топ-менеджеров, которые приходят «за системностью, развитием бизнеса, саморазвитием и приводят свои команды, которые в ходе обучения могут реализовать проекты», и специалистов и руководителей среднего звена, «нацеленных преимущественно на развитие карьеры и рост стоимости на рынке труда, они также заинтересованы в новых контактах, управленческих инструментах, нетворкинге, актуализации собственных знаний, навыков и умений».

Существует и третья, особая категория управленцев — руководители стартапов и малого бизнеса, которые нуждаются в прокачке предпринимательских навыков. Например, в бизнес-акселераторе МФТИ «Физтех.Старт» каждые три месяца в ходе конкурса отбирают 25 лучших технологических проектов, имеющих первые версии готового продукта и нуждающихся в масштабировании бизнеса и привлечении инвестиций, поиске новых клиентов. Они учатся грамотному построению маркетинговой стратегии, экономическим расчетам, построению бизнес-модели, презентации проектов. «Большинству проектов ранних стадий, если говорить в целом, не хватает бизнес-компетенций, — поясняет Артур Битсаргиз, руководитель “Физтех.Старт”. — Например, студенты и выпускники МФТИ обладают очень сильными техническими знаниями и навыками, они создают действительно интересные сложные инновационные продукты. Но команды часто не умеют презентовать свою технологию, провести проблемное интервью с потенциальным клиентом, выстроить продажи».

Возвращаясь к базовой мотивации слушателей программ ДПО, заметим, что почти пятая часть планирующих учиться — 19% — думают затем сменить работу или вообще сферу деятельности. Этот высокий показатель, похоже, коррелирует с низкой долей тех, кто рассчитывает продвинуться по карьерной (5%) и финансовой (6%) лестнице на старом месте работы. То есть большая часть «карьеристов» вынуждена для реализации своих амбиций резко поменять профессиональный трек. В пользу этого говорят и наблюдения некоторых руководителей программ ДПО, что самыми активными претендентами на получение новой профессии является молодежь и жители регионов — самые уязвимые группы на российском рынке труда.

По словам Александра Чальяна, коммерческого директора Synergy Academy (подразделение университета «Синергия»), 80% поступающих в академию — это молодые люди в возрасте 24‒38 лет, из них 40% — женщины, в основном слушатели из регионов, менее 10% из Москвы: «Почти у всех из них есть среднее специальное или высшее образование, поскольку только в этом случае можно получить диплом о профессиональной переподготовке и дальше с помощью этого диплома трудоустраиваться. Их основная мотивация — формирование нового карьерного трека или изменение нынешнего. Самая востребованная профессия — интернет-маркетолог». Последнее понятно: цифровизация многих профессий сегодня позволяют жителям регионов работать в удаленном формате, в том числе в крупных московских компаниях. «На онлайн-программы магистратуры приходят с целью сменить профессию», — подтверждают и в «Нетологии».

Впрочем, существует тенденция смены профессии и среди зрелых людей, как говорят в Universal University (UU), «когда уже во взрослом возрасте человек понимает, чему он хочет на самом деле посвятить свою жизнь, обрести наконец профессию мечты». К их числу относятся профессии дизайнера, игрового разработчика, кинооператора, продюсера, которым обучают в UU. «Студенты приходят с разной мотивацией и разными запросами: одних вдохновили истории друзей, которые учились, скажем, в Британке (Британская школа дизайна. — входит в состав UU. — “Эксперт”) или Московской школе кино и полностью изменили свою жизнь, другие рассматривают образование в UU как возможность обучения из любой точки мира. Кто-то хочет просто прокачать свои навыки и обзавестись связями, а кто-то — сменить вектор карьеры», — говорит директор UU Екатерина Черкес-Заде.

Вузы просыпаются

Впрочем, корпорации зачастую создают собственные центры обучения не от хорошей жизни, а потому, что на рынке ДПО нет адекватного предложения. Уральская горно-металлургическая компания, к примеру, полностью отказалась от услуг вузовского ДПО и открыла собственный технический университет — с программами высшего образования, ДПО и даже с научным центром (см. «Обучение с научно-практическим уклоном»). Как говорит Мария Терентьева, «учебные заведения могут дать лишь общие знания по профессии, а нам нужны знания, адаптированные к нашей компании».

Впрочем, претензии к вузовскому ДПО имеют не только отдельные корпорации, но и целые отрасли.

Одним из вопиющих случаев нестыковки между потребностями экономики и возможностями системы образования служит ситуация в модной индустрии. Компаниям, работающим в отрасли, не под силу самим организовывать серьезное обучение сотрудников, а то, что предлагают учебные заведения, не отвечает запросам рынка. По словам Георгия Ростовщикова, вузы скованы по рукам и ногам образовательными стандартами — архаичными и жесткими, в результате программы не связаны с практикой производства и бизнеса, учебно-методические центры разного уровня профобразования разобщены и не учитывают, что в современной fashion-индустрии текстильная, легкая промышленность, а также ритейл представляют собой единое целое. В итоге активисты отрасли инициировали создание на базе факультета экономики, торговли и товароведения РЭУ имени Г. В. Плеханова центра развития компетенций в области fashion-индустрии и fashion-ритейла — Fashion Hub Russia. В центре читается более двух десятков программ с привлечением ведущих российских и мировых экспертов в индустрии моды. Например, самый популярный курс среди владельцев бизнеса и руководителей ритейла — «Управление fashion-ритейлом», где разбираются все составляющие этого бизнеса — от стратегии, финансов, производства, маркетинга и товароведения до брендинга, байинга, мерчендайзинга, трендов, продаж, сервиса, цифровых технологий, устойчивого развития и делового этикета. «Этот уникальный курс дает исчерпывающие ответы на всевозможные вопросы слушателей и позволяет, с одной стороны, пересмотреть стратегию развития бизнеса и понимать, куда двигаться в условиях турбулентного рынка, с другой — грамотно выстроить и оценить работу всех этих направлений», — рассказывает Георгий Ростовщиков.

Об отсталости методик, негибкости вузовской системы ДПО говорят другие эксперты. По мнению Инны Барановой, декана факультета управления университета «Синергия», «результаты ДПО не всегда соответствуют ожиданиями целевой аудитории сегодня». К примеру, одним из запросов современного бизнеса и отдельных людей является индивидуальная траектория обучения. Это завязано на личные карьерные планы и корпоративные стратегии развития персонала. Но содержание программ ДПО, напротив, отличается усредненностью, не учитывающей предыдущее образование и профессиональный опыт обучающегося. Кроме того, они грешат узкими временными рамками, позволяющими пройти только базовые блоки теории и практики, что может привести к пробелам в подготовке. В программах отсутствует кейс-банк, и студент не может получить необходимый ему инструментарий с пошаговой инструкцией применения.

Не всегда актуален и предлагаемый вузами набор направлений ДПО, с акцентом на узкопрофессиональной подготовке. Между тем потребности бизнеса, производства зачастую связаны с новыми компетенциями людей. Так, в «Институте Тренинга — АРБ Про» отмечают рост спроса на курсы управления изменениями не только для менеджеров, но и для рядовых сотрудников. Кроме того, многие люди стремятся повысить свои личностные навыки, например навыки жизнестойкости. «Это не про стрессоустойчивость, не про оперативную саморегуляцию. Это про ресурсы личности, которая не теряет присутствия духа, даже попадая в шторм», — поясняет Анна Грибанова. По ее словам, растет также спрос на развитие когнитивных компетенций. — Это не столь прагматично, как развитие навыков продаж или переговоров, но эти программы посвящены очень важным вопросам: как мы мыслим, как мы можем преодолевать ограничения собственного мышления и более продуктивно использовать его естественный механизм».

Особенно контрастируют вузовские подходы к ДПО с культурой молодого поколения, выросшего со смартфоном в руке. «Молодежь ищет новые формы, у них более клиповое мышление, они тяжело воспринимают теоретические изыски, и с ними надо действовать легче», — уверена Светлана Герасимова. По ее мнению, вузам мешает зарегулированность. — В вузах ДПО регулируется чуть ли не так же, как высшее образование. Это совершенное безумие: пока они программу утверждали, рынок уже вперед ускакал».

Впрочем, нельзя сказать, что вузы равнодушно взирают на то, как рынок ДПО обходит их стороной, оставляя где-то на обочине. В университете «Синергия» рассказали, что стараются насыщать свои программы практическим опытом, сотрудничая с крупными компаниями. Кроме того, чтобы уйти от усредненности обучения, используется модульный подход: программы формируются из готовых модулей на основе рейтинга надпрофессиональных компетенций, оценки нагрузки и структуры компетенций для каждой отрасли.

В Московской международной высшей школе бизнеса МИРБИС подстраиваются под учебную аудиторию, что называется, в ручном режиме. «В аудитории встречаются слушатели разных поколений. Это могут быть опытные руководители, которые идут за актуализацией знаний и ищут новые точки профессионального роста. Это молодые руководители, это ИТ-специалисты, которые осваивают смежные функциональные области. Иногда им составляют компанию менеджеры, живущие и работающие в виртуальной среде, или миллениалы. Это большой вызов для преподавателей с точки зрения подачи материала», — говорит Федор Федоров, исполнительный директор МИРБИС. Выходом из ситуации стало усиление блока «Экономика и управление», куда добавили базовые дисциплины, чтобы на старте обучения по программе MBA слушатели могли подтянуть необходимые знания и затем увереннее работать с кейсами и в проектных командах. Кроме того, по словам Федорова, в 2021 году многие школы бизнеса стали выносить часть дисциплин soft skills из обязательного списка в курсы по выбору, давая возможность слушателям самим определять траекторию обучения.

Что касается актуализации направлений ДПО, то весьма показателен проект Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ — недавно созданная научно-учебная лаборатория управления креативностью в творческих организациях. Ее задача — на основе изучения опыта театров и музеев создать модель, таким образом получив специфический инструментарий управления творчеством и сделав его универсальным. При этом целеполагание авторов проекта обусловлено не любовью к хайпу, а стремлением получить новые фундаментальные знания. «Это по-настоящему научная деятельность, потому что есть риск не решить задачу, — говорит руководитель лаборатории Сергей Филонович. — То есть надо сначала извлечь некую технологию, а затем препарировать ее для того, чтобы она была применима для других».

Пандемия помогла ведущим университетам быстро вписаться еще в один актуальный тренд — диджитал-образования — за счет совместных программ с ведущими онлайн-школами. Например, в Высшей школе менеджмента Санкт-Петербургского госуниверситета стартовала программа MBA в партнерстве с онлайн-платформой Skillbox, а НИУ ВШЭ и РАНХиГС объявили о наборе на магистерские программы, разработанные с платформой «Нетология».

По сути, все переходят в смешанный формат обучения. «Прорыв в смешанное образование коснулся и нас, — рассказывают в “Институте Тренинга — АРБ Про”. — Конечно, мы и раньше включали в наше обучение вебинары, телеконференции, дистанционные курсы, коучинг. Но “портал открылся” в 2020 году. По запросу клиентов мы перевели все программы в дистанционный формат. Сейчас часть этих программ вернулась в аудиторию, но большинство приобрело смешанный вид».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *