Цифровизация дополнительного профессионального образования

Статья посвящена исследованию особенностей трансформация модели дополнительного образования в условиях цифровой экономики. Детальное внимание уделено предпосылкам и целям внедрения новых образовательных моделей. Также рассмотрены инструменты и методы, которые позволяют оцифровать образовательную среду школьников. Особый акцент сделан на необходимости формирования новых цифровых компетенций у учителей.

Ключевые слова: образование, цифровые технологии, интерактивная среда, ученик.

The article is devoted to the study of the features of the transformation of the model of continuing education in the digital economy. Detailed attention is paid to the prerequisites and goals of introducing new educational models. Also examined are the tools and methods that will allow you to digitize the educational environment of students. Particular emphasis is placed on the need for the formation of new digital competencies among teachers.

Keywords: education, digital technology, interactive environment, student.

Однако, как показывает практика интенсивное распространение цифровых технологий в сфере дополнительного образования одновременно характеризуется недостаточной реализацией их мощного педагогического потенциала, в частности для развития когнитивных, креативных, культурных, языковых, социальных компетентностей учеников, реализации опытно-поискового обучения, создания и управления системами открытого образования.

С учетом вышеизложенного, не подлежит сомнению тот факт, что в настоящее время возникает потребность в изменении методики обучения и преподавания в условиях цифровизации. По мнению известных ученых, текущая ситуация требует развития цифровой гуманистической педагогики в дополнительном образовании, которая обуславливает возникновение новой образовательной парадигмы, а также становление научной сферы, которая быстро развивается и мотивирует возникновение дискуссий, а также формирование нового педагогического мышления.

Разрозненный опыт цифровизации дополнительного образования школьников не является системным, не позволяет формулировать его закономерности или тенденции. Это определяет актуальность научных исследований относительно трансформации модели дополнительного образования в условиях развития цифровых технологий, что и предопределило выбор темы данной статьи.

Теоретические основы дополнительного образования школьников заложены в педагогических трудах В. П. Вахтерова, Г. М. Ващенко, А. С. Макаренко, Е. М. Мединского, Н. К. Крупской, И. Огиенко, Н. И. Пирогова, С. Ф. Русовой и др. Отдельные вопросы современных методологических основ дополнительного образования и воспитания представлены в работах известных отечественных ученых И. Д. Беха, В. В. Борисова, В. В. Вербицкого, А. И. Капской, Б. С. Кобзаря, В. М. Мадзигона, Г. П. Пустовита и др.

В последнее время к проблематике «цифровизации» учебного процесса в образовательных учреждениях различных уровней обращались А. Барна, А. Залесский, В. Ковальчук, Р. Повар, Н. Мотько, И. Дудик, А. Токарчук.

В то же время в работах указанных авторов, а также в международных исследованиях по существу не рассматриваются вопросы «цифровизации» образования в контексте развития информационного общества. Вне поля зрения ученых остается методика выбора и использования электронных средств учебного назначения различных типов как действенного инструмента цифровой педагогики в дополнительном образовании школьников.

Таким образом, с учетом вышеизложенного, цель статьи заключается в исследовании особенностей, целей, инструментов и перспектив трансформация модели дополнительного образования в условиях цифровой экономики.

Прежде всего, отметим, что ключевым ориентиром формирования и внедрения новой «цифровой» модели дополнительного образования является создание адаптивных и гибких педагогических условий с использованием последних достижений науки и техники, которые будут способствовать получению детьми дополнительных знаний, умений и навыков в соответствии с интересами, интеллектуальным и духовным развитием; подготовкой подрастающего поколения к активной профессиональной и общественной деятельности в условиях цифровой экономики путем формирования у них необходимых цифровых навыков и компетенций.

Очевидно, что модель дополнительного образования в таких условиях нуждается в кардинальных трансформациях. В устаревших морально и физически спортивных школах, студиях, кружках, музыкальных центрах современные дети не хотят учиться, они теряют интерес к предметам, желание познавать и исследовать, а посещение дополнительных занятий превращается в скучную формальность.

Применение цифровых медиа в процессе обучения иностранному языку на дополнительных кружках предлагает многочисленные возможности для наглядности учебного материала. Аудио- и визуальное восприятие информации, эксперименты и проверка с использованием цифровых технологий позволяют разнообразить занятия и положительно влияют на мотивацию учеников. Благодаря цифровым компонентам индивидуальное и коллективное обучение вне школы приносит больше удовольствия, а учебный процесс становится наглядным.

Представляется, что значительный потенциал и широкие перспективы для развития и усовершенствовании дополнительного образования в процессе трансформации его концептуальной парадигмы на основе цифровых технологий имеют электронные учебники, виртуальные образовательные пространства и интерактивные помощники. В таблице 1 представлены некоторые примеры таких технологий и их краткое описание.

Примеры современных цифровых технологий, которые могут быть использованы вдополнительном образовании школьников

Отдельный акцент следует сделать на том, что в связи с трансформацией дополнительного образования, внедрением в учебный процесс цифровых технологий традиционная роль научно-педагогического работника также меняется. Современный преподаватель должен уметь выбирать и использовать ИКТ для обучения; организовывать сотрудничество и коммуникацию между участниками учебного процесса; проектировать электронные ресурсы в образовательную электронную среду; быть помощником для школьников, хорошо понимать и учитывать в учебном процессе их потребности и особенности, познавательные стили обучения, новые сервисы и инструменты для эффективного сотрудничества, коммуникации, владеть навыками 21 века.

Таким образом, подводя итоги, можно сделать следующие выводы. Цифровизация общества и экономики, активное использование современных технологий во всех сферах жизни требуют изменения подходов к образованию в целом и к дополнительному образованию школьников в частности. На сегодняшний день актуальными являются задачи формирования у обучающихся необходимых цифровых компетенций и навыков, стимулирование их познавательного и исследовательского интереса путем внедрения информационно-образовательных сред, в которых и учителя, и ученики сотрудничают и формируют качественный образовательный контент. Перспективные цифровые технологии позволяют развивать в учреждениях дополнительного образования мультимедийные платформы, дают возможность учителям создавать собственные электронные образовательные ресурсы и использовать все возможности открытых образовательных электронных систем.

  • Uvarov A.Yu. Harnessing ICT to enhance provision of school education: the policy recommendations // Информатика и образование. 2019. № 2(301). С. 5–12.
  • Канянина Т. И. Цифровая образовательная среда как фактор развития научно-образовательной и творческой деятельности в общеобразовательных организациях // Нижегородское образование. 2019. № 4. С. 4–11.
  • Синельников И. Ю. Обновление образования в цифровую эпоху: вызовы, возможности, риски // Инновационные проекты и программы в образовании. 2019. № 4(64). С. 73–80.
  • Шульмин С. А., Лутфуллин Ю. Р. Инновационные подходы в системе современного образования // Современное педагогическое образование. 2019. № 2. С. 25–30.
  • Толстова О. С. Модернизация мировых систем образования на основе информационно-коммуникационных технологий // Педагогический журнал. 2018. Т. 8. № 6A. С. 69–76.
  • Уваров А. Ю. От компьютеризации до цифровой трансформации образования // Информатика и образование. 2019. № 4(303). С. 5–11.

Основные термины (генерируются автоматически): дополнительное образование, цифровая экономика, учебный процесс, дополнительное образование школьников, трансформация модели, информационно-цифровая компетентность, навык, образование.

Тебекин А.В. Перспективы реализации сценария развития национальной экономики – «новый продукт, но связанный с существующим, – новый рынок» // Вестник Московского университета им. С. Ю. Витте. Серия 1: Экономика и управление. 2016. № 1 (16). С. 64–72.

Конотопов М.В., Тебекин А. В. Мировая энергетическая безопасность. Кризис или стабильность? // Инновации и инвестиции. 2007. № 2. С. 3–11.

Тебекин А.В. Проблемы управления процессами создания интеллектуального капитала в постиндустриальной экономике // Журнал исследований по управлению. 2017. Т. 3, № 4. С. 25–30.

Тебекин А.В., Жигулин В. Г. Научно-практические проблемы импортозамещения в сфере информационно-коммуникационных технологий // О проблемах импортозамещения в таможенных органах и новых разработках в сфере информационно-коммуникационных технологий: сборник материалов Межведомственной научной конференции. Люберцы, 2016. С. 81–91.

Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / пер. с англ. под науч. ред. О. И. Шкаратана. М.: ГУ ВШЭ, 2000. 608 с.

Никулина Т.В., Стариченко Е.Б. Информатизация и цифровизация образования: понятия, технологии, управление // Педагогическое образование в России. 2018. № 8. С. 107–113.

Кудлаев М.С. Процесс цифровизации образования в России // Молодой ученый. 2018. № 31. С. 3–7.

Кафидулина Н.Н. Цифровизация как тренд: точки роста для российского образования // Интерактивное образование. 2018. № 1–2. С. 9–14.

Гнатышина Е.В., Саламатов А.А. Цифровизация и формирование цифровой культуры: социальные и образовательные аспекты // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. 2017. № 8. С. 19–24.

Тебекин А.В. К вопросу об индексе цифровизации, характеризующем процессы социально-экономического развития в РФ // Вестник Московского финансово-юридического университета. 2018. № 3. С. 153–164.

Тебекин А.В. Квалиметрическая оценка уровня цифровизации экономики в Российской Федерации. // Журнал технических исследований. 2018. № 3. С. 1–13.

Тебекин А.В. Проблемы развития высшего образования и науки в условиях формирования цифровой экономики // Журнал педагогических исследований. 2018. Т. 3, № 4. С. 5–14.

Махлуп Ф. Производство и распространение знаний в США. М.: Прогресс, 1966. 462 с.

Масуда Е. Информационное общество как постиндустриальное общество. М., 1997. 587 с.

Нейсбитт Дж., Эбурдин П. Что нас ждет в 90-е годы. Мегатенденции. Год 2000. М.: Республика. 1992. 416 с.

Стоунер Т. Информационное богатство: профиль постиндустриальной экономики // Новая технократическая волна на Западе. М.: Прогресс, 1986. С. 392–409.

Маршалл Маклюэн. Понимание медиа: внешние расширения человека. М.: Кучково поле, 2007. 464 с.

Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 2010. 784 с.

Мушич-Громыко В.Г. Информационное общество в настоящем и будущем // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2009. № 110. С. 120–125.

Белл Д. Социальные рамки информационного общества // Новая технократическая волна на Западе. М.: Прогресс, 1986. С. 330–342.

Блауг М. Джон Локк // 100 великих экономистов до Кейнса. СПб.: Экономикус, 2008. С. 175–177.

Наторп Пауль. Песталоцци: Его жизнь и его идеи / пер. с нем. М.А. Энгельгардта. СПб., 1912. 104 с.

Иммануил Кант. Критика чистого разума / пер. с нем. М.: Эксмо; СПб.: Мидгард, 2007. 1120 с.

И.Ф. Гербарт. Избранные педагогические сочинения. Т.1. М., 1940.

Коменский Ян Амос. Избранные педагогические сочинения. Ч. 1–2, М., 1902–1911.

Кон И.С. Социологическая концепция Герберта Спенсера // История буржуазной социологии XIX – начала XX века / под ред. И.С. Кона. Утверждено к печати Институтом социологических исследований АН СССР. М.: Наука, 1979. С. 40–52.

Dewey J. Art as experience // Library of Congress Catalog. N. Y.: First Perigee Painting, 1980. 355 с.

Кершенштейнер Г. Трудовая школа / пер. с нем. М.И. Дрей; под ред. и с предисловием Н.В. Сперанского. М.: Задруга, 1913. 64 с.

Янушкевич Ф. Технология обучения в системе высшего образования: пособие для преподавателей / пер. с польского О.В. Долженко. М.: Высш. шк., 1986. 133 c.

Леднев B.C. Содержание образования: сущность, структура, перспективы. М.: Высшая школа, 1991. 224 с.

Сластенин В.А., Исаев И.Ф., Шиянов Е.Н. и др. Педагогика: учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений / под ред. В.А. Сластенина. М.: Академия, 2002. 576 с.

Газман О.С. Неклассическое воспитание. От авторитарной педагогики к педагогике свободы. М.: МИРОС, 2002. 296 с.

Тебекин А.В., Денисова И.В., Тебекин П.А. История развития менеджмента в 1900-е годы. Журнал исторических исследований. 2017. Т. 2, № 4. С. 1–8.

ТебекинА.В.Управление рисками инновационной деятельности притаможенном оформлении итаможенном контроле товаров, перемещаемых по таможенной процедуре таможенного транзита // Инновационное развитие экономики: российский и зарубежный опыт: сборник материалов I Международной научно-практической конференции / под общ. ред. О.Б. Казаковой, Н.А. Кузьминых, Э.И. Исхаковой. Люберцы, 2015. С. 226–229.

«Сегодня наблюдается явная тенденция на увеличение желающих продолжить свое развитие на основе дополнительного профессионального образования». «Обычно кризисы повышают спрос на качественное образование. Мы это наблюдали в 1991, 1999, 2008, 2014, 2020 годах, да и сейчас тоже». Руководители программ ДПО десятка опрошенных нами вузов, специализированных университетов для взрослых и бизнес-акселераторов практически единодушны в оценке динамики спроса на этот вид образовательных услуг. По их словам, растет и число студентов, и количество предлагаемых программ.

«Набор увеличивается в среднем на 7‒10 процентов в год», — оценивают рост своей аудитории в Банковском институте НИУ ВШЭ. Еще стремительнее растет спрос на услуги Новосибирского госуниверситета экономики и управления, где планируют к 2026 году довести число студентов ДПО с нынешних 4 тыс. человек до 10 тыс. О рекордных темпах роста сообщают в Школе бизнеса Уральского федерального университета (УрФУ): «За пандемийный период выручка в бизнес-школе выросла на 20 процентов по сравнению с предыдущим годом, число слушателей программы MBA увеличилась в 1,7 раза».

Количество программ ДПО в вузах измеряется десятками, а иногда и сотнями. Например, в Московском авиационном институте (МАИ) слушателям предлагается более ста программ, а в Московском энергетическом университете (НИУ МЭИ), где курсы повышения квалификации разрабатываются на основании прямых запросов корпораций, только за прошлый год было реализовано более ста заказов. При этом рынок остается ненасыщенным, и новым игрокам удается находить свои ниши. «Мы регулярно запускаем новые программы, открываем новые факультеты, — рассказывают в университете креативных индустрий Universal University. — Например, в 2020 году, в разгар пандемии, мы открыли Московскую школу современного искусства и школу в индустрии еды — Moscow Food Academy».

Пионер российского онлайн-образования для взрослых платформа «Нетология» в прошлом году в качестве эксперимента запустила две совместные программы онлайн-магистратуры с ведущими офлайн-вузами — НИУ ВШЭ и РАНХиГС, а сейчас таких программ уже десять, список партнеров пополнили МФТИ, ИТМО, Финансовый университет, РУДН и Томский государственный университет (ТГУ).

Впрочем, эта радужная картинка несколько противоречит другим данным и оценкам, согласно которым во время кризисов корпорации — основной заказчик ДПО — стремятся сократить или заморозить бюджеты на обучение сотрудников. Зарубежные исследования после кризиса 2008‒2009 годов, а также выводы по итогам пандемии 2020‒2021 годов показывают, что ряд компаний не останавливают полностью обучение, но ищут другие форматы, чтобы сделать обучение более бюджетным, — замечают в «Институте Тренинга — АРБ Про». В пользу этого говорят и данные опросов россиян*: оказывается, почти две трети из тех, кто повышал квалификацию в 2021 году, или 30% всех опрошенных делали это за свой счет или бесплатно (см. график 1). В ближайшие два года еще больше энтузиастов планировали самостоятельно оплачивать свою учебу — 47% (см. график 2). При этом нельзя сказать, чтобы у людей было много лишних денег. На вопрос, что мешает им получать ДПО, 41% тех респондентов, кто пока не намерен учиться, первым пунктом назвали именно дороговизну образования и нехватку средств (см. график 3).

В таком случае рост спроса на ДПО, о котором заявляют ведущие образовательные площадки, на наш взгляд, связан с тремя факторами. Первое и очевидное — это распространение новых, более дешевых форматов образования, таких как онлайн-обучение, позволяющих оптимизировать бюджет на ДПО. «На первый план выходят дистанционные и электронные форматы обучения. Это позволяет экономить на командировочных расходах, а также не сокращать размер групп», — поясняют в «Институте Тренинга — АРБ Про».

Второй фактор — это преобладание среди слушателей программ ДПО специалистов с уровнем дохода выше среднего. Так, по данным за 2021 год, доля обучавшихся за свой счет нарастает от 9% — в группе с доходами до 30 тыс. рублей в месяц — до 19% — в группе с доходами свыше 80 тыс. Кстати, последняя группа, то есть высокооплачиваемые специалисты, доминируют и среди тех, кто учился за счет работодателя (17%) — очевидно, это сотрудники крупных компаний, с развитой культурой карьерных треков.

И третий фактор — это перераспределение средств на рынке ДПО в пользу тех программ, которые наилучшим образом отвечают актуальным, чаще всего прикладным задачам корпораций или физлиц. Это касается как новых направлений образования, связанных, например, с цифровизацией экономики, так и традиционных, но методически выстроенных по-новому, с целью удовлетворить индивидуальные запросы клиентов.

Какие именно запросы формирует сегодняшний рынок ДПО и как на них отвечают существующие программы, мы рассмотрим ниже.

Учеба со сложной мотивацией

Большинство (78%) тех, кто учится за свой счет, делают это для профессионального и личностного развития (см. график 4). Что касается профессиональных навыков, за которыми приходят на ДПО, то среди них лидируют технические (программирование, цифровизация профессии, инженерные науки, финансы, маркетинг и др.) — на это указывают 40% респондентов. На втором месте по популярности смешанные программы, совмещающие технические дисциплины с soft skills, такими как мотивация, лидерство, работа в команде, управление временем и проч. — 34% (см. график 5). Последние, очевидно, востребованы профессиональными управленцами.

Ожидаемо, что внутренний рейтинг самих технических навыков возглавляют дисциплины, связанные с цифровизацией экономики. К примеру, целевая аудитория Международного научно-образовательного центра «National Instruments — Политехник» («NI-Политехник») — это сотрудники предприятий, инженеры и руководители отделов, которые покупают оборудование компании National Instruments и нуждаются в освоении среды программирования. В результате выпускник программы соответствует квалификации инженер-программист. А многие из специалистов строительной отрасли, которые приходят учиться в Центр дополнительных профессиональных программ Инженерно-строительного института (ЦДПП ИСИ) Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого: представители технического заказчика, руководители, проектировщики, инженеры, — осваивают там компетенции, связанные с информационным моделированием зданий, так как внедрение BIM-технологий становится обязательным для проектных и строительных компаний.

IT-направления широко представлены во всех программах ДПО, вплоть до обучения творческим профессиям. Так, в Университете креативных индустрий Universal University слушатели одной из программ вместе с крупнейшими игровыми компаниями России учатся программированию и разработке видеоигр, диджитал-дизайну. Спрос на расширение списка

дисциплин с приставкой tech виден на примере той же «Нетологии». «Все онлайн-магистратуры “Нетологии” нацелены на обучение современным профессиям, которые еще не вошли в список привычных вузовских программ: например, магистратуры по направлениям LegalTech (НИУ ВШЭ) и продуктовому дизайну (ИТМО) впервые запускаются на российском рынке», — сообщили представители онлайн-платформы и добавили, что уже приступают к тестированию онлайн-программ по психологии, медицине и некоторым другим традиционным офлайновым дисциплинам.

* Опрос проведен компанией Superjob, время проведения — май‒август 2021 года, исследована совокупность экономически активного населения РФ старше 18 лет.

Что до повышения собственно технической квалификации, то запрос формируют отраслевые заказчики ведущих инженерных вузов, таких как МАИ, НИУ МЭИ. Скажем, в МАИ приходят обучаться проектированию воздушных судов и БПЛА, электрификации инженерных систем, аддитивным технологиям. Впрочем, и здесь не обходится без цифровой моды — у авиаторов востребованы методы математического моделирования и разработка цифровых двойников.

Менее других озабочены цифровизацией слушатели бизнес-школ, поскольку их интересуют традиционные управленческие навыки — правда, по-разному. По словам Ларисы Малышевой, директора бизнес-школы УрФУ, аудитория делится на топ-менеджеров, которые приходят «за системностью, развитием бизнеса, саморазвитием и приводят свои команды, которые в ходе обучения могут реализовать проекты», и специалистов и руководителей среднего звена, «нацеленных преимущественно на развитие карьеры и рост стоимости на рынке труда, они также заинтересованы в новых контактах, управленческих инструментах, нетворкинге, актуализации собственных знаний, навыков и умений».

Существует и третья, особая категория управленцев — руководители стартапов и малого бизнеса, которые нуждаются в прокачке предпринимательских навыков. Например, в бизнес-акселераторе МФТИ «Физтех.Старт» каждые три месяца в ходе конкурса отбирают 25 лучших технологических проектов, имеющих первые версии готового продукта и нуждающихся в масштабировании бизнеса и привлечении инвестиций, поиске новых клиентов. Они учатся грамотному построению маркетинговой стратегии, экономическим расчетам, построению бизнес-модели, презентации проектов. «Большинству проектов ранних стадий, если говорить в целом, не хватает бизнес-компетенций, — поясняет Артур Битсаргиз, руководитель “Физтех.Старт”. — Например, студенты и выпускники МФТИ обладают очень сильными техническими знаниями и навыками, они создают действительно интересные сложные инновационные продукты. Но команды часто не умеют презентовать свою технологию, провести проблемное интервью с потенциальным клиентом, выстроить продажи».

Возвращаясь к базовой мотивации слушателей программ ДПО, заметим, что почти пятая часть планирующих учиться — 19% — думают затем сменить работу или вообще сферу деятельности. Этот высокий показатель, похоже, коррелирует с низкой долей тех, кто рассчитывает продвинуться по карьерной (5%) и финансовой (6%) лестнице на старом месте работы. То есть большая часть «карьеристов» вынуждена для реализации своих амбиций резко поменять профессиональный трек. В пользу этого говорят и наблюдения некоторых руководителей программ ДПО, что самыми активными претендентами на получение новой профессии является молодежь и жители регионов — самые уязвимые группы на российском рынке труда.

По словам Александра Чальяна, коммерческого директора Synergy Academy (подразделение университета «Синергия»), 80% поступающих в академию — это молодые люди в возрасте 24‒38 лет, из них 40% — женщины, в основном слушатели из регионов, менее 10% из Москвы: «Почти у всех из них есть среднее специальное или высшее образование, поскольку только в этом случае можно получить диплом о профессиональной переподготовке и дальше с помощью этого диплома трудоустраиваться. Их основная мотивация — формирование нового карьерного трека или изменение нынешнего. Самая востребованная профессия — интернет-маркетолог». Последнее понятно: цифровизация многих профессий сегодня позволяют жителям регионов работать в удаленном формате, в том числе в крупных московских компаниях. «На онлайн-программы магистратуры приходят с целью сменить профессию», — подтверждают и в «Нетологии».

Впрочем, существует тенденция смены профессии и среди зрелых людей, как говорят в Universal University (UU), «когда уже во взрослом возрасте человек понимает, чему он хочет на самом деле посвятить свою жизнь, обрести наконец профессию мечты». К их числу относятся профессии дизайнера, игрового разработчика, кинооператора, продюсера, которым обучают в UU. «Студенты приходят с разной мотивацией и разными запросами: одних вдохновили истории друзей, которые учились, скажем, в Британке (Британская школа дизайна. — входит в состав UU. — “Эксперт”) или Московской школе кино и полностью изменили свою жизнь, другие рассматривают образование в UU как возможность обучения из любой точки мира. Кто-то хочет просто прокачать свои навыки и обзавестись связями, а кто-то — сменить вектор карьеры», — говорит директор UU Екатерина Черкес-Заде.

Виртуально-интеллектуальные новшества

Ответом со стороны образовательных площадок ДПО на стремительно расширяющийся и усложняющийся рынок становится, судя по всему, не только наращивание количества программ, но и качественные изменения технологий и методик обучения. Первое, что можно отметить и что произошло буквально на наших глазах за последние годы, — это превращение дистанционного метода обучения из модного, но локального трека в почти рутинную вузовскую технологию.

Толчок к взрывному росту онлайн-обучения пришелся на пандемийный год, когда нельзя было собирать студентов в аудиториях, хотя технологические возможности онлайн-образования появились раньше. «В 2020 году, в период самых жестких ограничений, когда нельзя гарантировать слушателям проведения занятий в классе, мы перенесли начало учебного процесса на следующий год. Но в дальнейшем программа перешла на смешанный формат обучения: часть студентов находится в аудитории, а другая часть принимает участие в занятии онлайн», — рассказывает Василий Солодков, директор Банковского института НИУ ВШЭ.

В НГУЭУ считают, что современные технологии: онлайн-обучение, видеозанятия, мобильные курсы, применение технологий дополненной реальности — создают для ДПО «колоссальные возможности». В «NI-Политехник» за счет запуска дистанционного обучения привлекли на свою площадку целые группы китайских студентов, кроме того, появились новые категории слушателей: вуз стал обучать преподавателей внедрять дистанционные образовательные технологии, позволяющие не только изучать через интернет теорию и практиковаться в программировании, но и удаленно проводить измерения с реальными лабораторными установками. «Как показал наш собственный опыт, студентам даже интересно, сидя дома, управлять измерительными приборами, расположенными в лаборатории университета. Причем самостоятельные задания можно выполнять в любое удобное время, так как оборудование включено круглосуточно», — уточняет руководитель Андрей Медведев.

Дело в том, что дистанционное образование востребовано у работающих людей не только из-за невозможности посещать занятия очно, как это было в пандемию, но и по другим причинам. «Сейчас очень популярным стало обучение на онлайн-программах, что позволяет слушателям экономить время, и обучаться по индивидуальному графику», — замечает Ксения Стрелец, директор ЦДПП ИСИ. Это подтверждают и в «Нетологии», где приводят статистику распространения очных онлайн-программ магистратуры, разработанных вузами совместно с EdTech-компаниями или самостоятельно: таких предложений на рынке с 2020 года появилось уже около 30. «Они дают возможность обучаться востребованным специальностям без необходимости переезжать в крупные города и эффективно совмещать учебу с работой», — поясняет Ольга Сохнева, руководитель направления «Высшее образование».

В целом, как показывает исследование российского рынка онлайн-образования, проведенное «Нетологией», в последние три года доля людей, обучавшихся дистанционно, увеличилась почти в три раза — с 14,5 до 41,3%. А за последний год онлайн-образование количественно обогнало традиционный формат — его получали 41,2% респондентов против 28,5% в офлайне. В целом затраты на онлайн-ДПО в 2021 году превысили затраты на офлайн ДПО: первые составили 226 млрд рублей, а на второе — 213,7 млрд.

Но развитие онлайн-образования, судя по всему, этим не ограничивается, и сегодня в ДПО происходит переход к еще более продвинутым и изощренным технологическим возможностям на основе онлайна — инструментам виртуальной реальности и искусственного интеллекта (ИИ). Так, в супермаркетах «Перекресток» нашли способ обучать сотрудников торгового зала прямо на рабочем месте — с помощью VR-очков (подробнее см. «Виртуальная реальность — эффективный инструмент обучения сотрудников в розничной сети «Перекресток», стр. ???).

В НИУ МЭИ для слушателей из числа сотрудников «Мосэнерго» в целях наглядности визуализировали в виртуальном пространстве паровой котел. Здесь же в ближайшее время планируют запустить совместно с EdTech-компанией CDO Global обучение с применением ИИ и голосового интерактивного помощника. Дело в том, что и в аудитории лекцию слушать несколько скучно, а уж в удаленном режиме, прослушивая записи, совсем легко отвлечься от того, что там вещает говорящая голова. В МЭИ решили бороться с этим, создав цифрового двойника преподавателя, с которым можно общаться в интерактивном режиме благодаря цифровому помощнику. Предполагается, что, имея возможность общаться с лектором, пусть и в ипостаси ИИ, слушатель с большей вероятностью увлечется предметом. Кроме вовлеченности в процесс эта интерактивная технология, как предполагается, усилит индивидуализацию обучения и обратную связь о качестве преподавания.

Характерно, что МЭИ пытается нивелировать недостатки дистанционного обучения — в данном случае с помощью дополнительных онлайн-технологий, имитирующих преимущества традиционного формата. И в этой попытке МЭИ не одинок. «Нетология», создававшаяся изначально как образовательная онлайн-платформа, тоже стремится дополнить процесс обучения методами, характерными для офлайн-занятий, — с целью формирования у студентов чувства учебы в коллективе. «Мы уделяем большое внимание взаимодействию студентов между собой, с преподавателями и командой сопровождения. В учебный план внедрены различные форматы групповой работы, с каждой группой работает комьюнити-менеджер и координатор, которому можно задать практически любые вопросы в режиме 24/7» — разъясняет Ольга Сохнева.

Акселерационный бум

Традиционные форматы ДПО тоже расширяют свой инструментарий, для того чтобы иметь возможность максимально удовлетворить требования клиента к образованию, из которых главное — индивидуальный подход.

«Обучение должно носить максимально практико-ориентированный характер, — полагают в НГУЭУ. — Если слушатели получают ответы на свои вопросы, метрики эффективности на их предприятиях улучшаются, а качество жизни становится выше, то центры дополнительного образования будут жить и развиваться». В университете «Синергия» уверены, что слушатели программ ДПО больше всего нуждаются в прикладных навыках: «Меньше теории и больше практики. Мы максимально акцентировались на том, что проект настроен на гарантированное трудоустройство».

По словам Василия Солодкова, в Банковском институте ВШЭ слушателям предоставляется возможность выбора индивидуальной траектории обучения: помимо обязательных дисциплин они могут выбрать один из двух треков: «Новые технологии в бизнесе» и «Оценка и построение бизнеса».

Один из очевидных инструментов индивидуализации образования — это модульный принцип построения программ. «Модули позволяют сгруппировать соответствующие программы профессиональной переподготовки, обеспечив вариативность универсального или профессионального компонента, исходя из потребностей заказчика», — поясняет Александр Крохин, начальник отдела ДПО НИУ МЭИ. При этом появляется возможность сократить общее количество программ и оптимизировать затраты на обучение.

Большим спросом на рынке пользуется разработка программ под заказ корпоративного клиента.
«В зависимости от целей программа разрабатывается и конструируется с участием заказчика, подбираются инструментарий и тренерский состав», — рассказывают в НГУЭУ.

По словам Ксении Стрелец, в ЦДПП ИСИ флагманскими считаются именно корпоративные программы, которые разрабатываются с учетом потребностей и ценностей заказчика и, что не менее важно, именно они позволяют максимально использовать и развивать потенциал профессорско-преподавательского состава университета.

В «NI-Политехник», чтобы удовлетворить запросы российских компаний на работу с оборудованием сторонних компаний, учат широко использовать среду программирования LabVIEW. «И к большинству приборов даже есть готовые драйверы», — говорит Андрей Медведев.

В МАИ пошли еще дальше в выяснении потребностей компании-заказчика и с этой целью проводят установочные семинары, на которых тщательно анализируются будущие проекты заказчика и формулируется содержание программы, нацеленной на решение задач, поставленных в проектах. Кроме того, здесь разработали специальную технологию кадрового прогноза, которая помогает корпорации осознать не только текущую кадровую потребность, но и прогнозировать уровень кадрового голода в будущем.

UU в своей Московской школе кино тоже предпочитает заранее решать проблему «уточнения заказа» для слушателей и делает это при помощи программы профориентации, скопированной с американских киношкол. «Студенты программы в течение полугода знакомятся со спецификой всех основных профессий киноиндустрии — от сценарного мастерства и кинорежиссуры до операторского мастерства и продюсирования. Это дает возможность получить первое представления о профессии и уже потом поступать на долгосрочную программы по специальности», — говорит Екатерина Черкес-Заде.

Пожалуй, наиболее полно принцип индивидуального подхода к клиенту осуществляется при проектном обучении. Проекты сегодня широко используются как в корпоративных программах ДПО (как это работает в МАИ, см. «Авиаторов учат управлять жизненным циклом», стр. ???), так и в личных. Скажем, в Банковском институте ВШЭ через проекты слушатели осваивают программу МВА «Управление инвестициями», где кейсы предоставляют преподаватели из бизнеса, занимающие руководящие позиции в своих компаниях.
В УрФУ проектный метод внедрен в подготовку дипломных работ. «Дипломный проект представляет собой консалтинговый отчет, в котором нет теории и обзора литературы, а есть исследования внешней среды, своей компании, стратегия, проекты, расчеты, эффекты и эффективность. Его невозможно списать, можно только сделать, — рассказывает Лариса Малышева. — Работа над дипломом начинается с первого модуля, ведется на регулярной основе в межмодульных проектах, актуализируется и дорабатывается на втором курсе в течение полугода». Важным элементом проектного метода является прикрепление к слушателю трекера — консультанта-практика; в УрФУ, например, это выпускники предыдущих лет.

В UU приводят пример проекта, когда выпускница Британской школы дизайна Валерия Рубачева в качестве диплома разработала ювелирный бренд Shameless Jewelry, открыла свое производство и готовит к продаже первую коллекцию украшений.

Зачастую проекты, реализуемые в программах ДПО, выполняют функцию акселераторов, которые в России можно пересчитать по пальцам рук, но потребность в которых давно назрела. В вузах даже появился термин «акселерационные программы». В УрФУ предлагается специальная программа «Стартап и предпринимательство» — по словам Ларисы Малышевой, это «акселератор проектов от идеи до внедрения и далее».
Одним из редких настоящих акселераторов на рынке ДПО является «Физтех.Старт» (МФТИ). О том, как строится его работа, рассказывает Артур Битсаргиз: «В МФТИ был создан стартап, неинвазивный глюкометр — это клипса на ухо, способная без прокола анализировать уровень глюкозы в крови. Над проектом работала очень сильная техническая команда. До акселератора у них не было продаж. Вместе с трекером участники определили главные задачи: помимо доработки продукта найти целевую аудиторию и запустить первые продажи — все это было выполнено».

К каждому проекту в «Физтех.Старте» тоже прикрепляется трекер. По словам трекера Андрея Краснопеева, его задача — помочь слушателю сфокусироваться на нескольких ключевых вопросах: кто наш клиент, как он потребляет другие продукты и сколько платит, — приложить разные модели монетизации и просчитать экономику проекта.

Если «Физтех.Старт» выводит на рынок высокотехнологичные стартапы, то акселератор «Лаборатория молодежных гастростартапов» во Владивостоке занимается раскручиванием самого обычного малого бизнеса — стритфуда. Необычность его лишь в том, что он работает на местном специфическом сырье — рыбе и морепродуктах (подробнее см. «Школа дальневосточной кухни учит вкусно готовить и зарабатывать», стр. 73).

Привычка к актуализации содержания обучения позволила уже сегодня находить и предлагать слушателям варианты поведения, сглаживаю-
щего негативные последствия текущей экономической ситуации

Фанаты обратной связи

В арсенале организаций ДПО присутствует еще один элемент, рассчитанный на поддержание их конкурентоспособности на рынке. Это адаптивность программ, наполнение которых постоянно меняется с учетом изменений в экономике, технологиях и. соответственно, потребностях слушателей. «В бизнес-школе УрФУ программы корректируются не просто ежегодно, но с каждым новым набором. Самые актуальные вопросы немедленно включаются во все программы с учетом уровня и запросов целевой аудитории», — рассказывает Лариса Малышева.

Адаптивность программ обеспечивается в первую очередь обратной связью со студентами. В учебных заведениях ДПО обычной практикой стали опросы студентов и выпускников о том, удовлетворяет ли их качество пройденных программ. И потом их пожелания берут на вооружение.

Например, в составе UU есть специальное подразделение — дирекция по студенческому опыту. В ее задачу входит отслеживание пути студента от поступления до выпуска и трудоустройства. Отслеживая путь студента, дирекция оценивает их удовлетворенность программами университета. Одновременно в университете пристально следят за тем во внешней среде, что может потенциально повлиять на предпочтения целевой аудитории. «После серии локдаунов в нашей Британской высшей школе дизайна заметно вырос спрос на программы по дизайну интерьера. Люди пересмотрели свое отношение к интерьерам в период изоляции и решили что-то изменить вокруг себя. А когда в Школе игровой разработки Scream School открывалась программа по композитингу, накануне ее запуска вышел фильм “Аватар” со стерео-3D. Тогда мы поняли, что через год наши студенты выйдут и, не зная стереотехнологий, никуда не устроятся. В итоге мы полностью переписали программу факультета на каникулах, чтобы включить в нее этот курс», — вспоминает Елена Черкес-заде.

В «Синергии» подчеркивают, что кроме запросов самих студентов необходимо учитывать мнение работодателей, которые зачастую выступают заказчиками образовательных программ. В Банковском институте действует экспертный совет, который оценивает качество программ с точки зрения меняющихся требований рынка.

Привычка к актуализации содержания обучения позволила уже сегодня находить самим и предлагать слушателям варианты поведения, сглаживающего негативные последствия текущей экономической ситуации.

Некоторые программы ДПО приступили к импортозамещению. В МЭИ готовятся перейти на расчетное ПО, разработанное специалистами МГУ им. Ломоносова FIDESYS, которое позволит заменить зарубежные аналоги Matlab и MatCAD.

В МАИ заявили, что намерены тщательно изучить российские разработки и особенности их интеграции в программные комплексы, используемые в авиакосмической отрасли. В частности, на одном из модулей Школы сервиса, посвященном новым технологиям оптимизации стоимости владения воздушным судном, участники программы вместе с экспертами обсуждали особенности разработки собственного ПО для сбора и анализа эксплуатационных данных. В ЦДПП ИСИ также активно включают в программы существующие российские разработки, приглашают на занятия вендоров программного обеспечения и технологий, продвигающих импортозамещающие продукты.

В других программах рассматриваются пути преодоления сбоев в логистических цепочках, вызванных санкциями, и поиска новых рынков. Так, «Физтех.Старт» одной из своих задач всегда видел помощь инноваторам в выходе на международный рынок. В настоящее время эта задача решается созданием программы совместно с Китаем и Арменией, которая позволила бы получить проектам международный статус и доступ к большому рынку.

В УрФУ подходят к задаче комплексно. Для слушателей программы МВА тема импортозамещения рассматривается в рамках дисциплины управления цепочками поставок, а для участников Президентской программы дается конкретный срез — инструменты переориентации на восточные рынки сбыта.

На изменившееся положение вещей учебные заведения реагируют очень оперативно. «В связи с последними принятыми решениями по соцсетям Google и YouTube нам пришлось перестроить образовательный процесс. За две недели мы поменяли всю программу обучения, полностью перестроили логику, сделали акцент на тех источниках привлечения клиентов, которые сейчас работают на территории РФ, включили в программу обучения “Яндекс.Дзен”, “ВКонтакте”, “Телеграм”. В какой-то момент пришлось приостановить работу Продюсерского центра, чтобы вся команда, а это порядка 30 человек, быстро перезаписала все модули, связанные с интернет-маркетингом. Это был аврал, но мы справились и все перестроили», — гордится достигнутым результатом Александр Чальян.

Меняются и форматы обучения. Так, в ИМИСП заметили тренд спроса преимущественно на более короткие, компактные, но емкие программы, поскольку слушатели не уверены, что в долгосрочной перспективе их положение будет стабильным.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *